— Проверим? — большой палец магистра напрягся на кнопке.

— Не стоит, граф, — сказала Любава. — Я поверю в любую мерзость, которую бы вы не измыслили. Дядя Коля, дайте ему сказать.

— Город наводнён моими людьми, — сказал Бестужев. — И я приказал разместить в самых разных местах небольшие, но ёмкие подарочки. В супермаркете. В аптеке. В той прелестной овощной лавочке, где я покупал вам, мадемуазель, витамины… И конечно же, в других стратегических точках. Та водокачка, рядом с которой вы так трогательно встречались с своим осведомителем. Несколько бензозаправок, городской боулинг, парк развлечений… Как только я отправлю сообщение, они взорвут бомбы.

— Вы просто психованый ублюдок, граф, — сквозь зубы прошипела Любава.

— Очень предусмотрительный ублюдок, — ощерился тот одной половиной лица. — И если вы не будете слушаться, я сделаю это. Первая бомба взорвётся на автозаправке. Затем — в симпатичной кафешке, что вы проезжали. Мне продолжать?

— Чего вы хотите? — спросил я.

— Убирайтесь. Оставьте девушку и уходите. Тогда Орехов не пострадает.

— Гарантии, — буркнул Колян, появляясь сбоку от Бестужева. Он так и не опустил пистолет, и держал его направленным магистру в голову.

— Никаких, — высокомерно бросил граф. — Взрывчатки, которой я нафаршировал это мещанское гнездо, хватит на то, чтобы разнести всё в пыль. И если вы сейчас же не уберётесь — я нажму кнопку обязательно. А потом скроюсь, пока вы будете метаться по пожарищу, в надежде спасти хоть кого-нибудь.

— Прежде я прострелю тебе башку, — сказал Колян.

— Не выйдет, — граф щелкнул пальцами и вокруг него замерцала плёнка мыльного пузыря. — Теперь я абсолютно неуязвим, — злорадно проскрежетал он. Ни пули, ни другое оружие мне не страшны. А вот вы, двое, в полной моей власти! — он потряс телефоном. — Решайте быстрее. А то моим людям станет скучно, и они захотят повеселиться.

И тут случилось неожиданное.

Любава наклонилась ко мне всем телом. Подняла скованные руки и пропустив мою голову между ними, положила локти на плечи. А потом прижалась ко мне губами…

Поцелуй был долгим, горячим. Таким, как я представлял его в мечтах. Я закрыл глаза. Но испугавшись, что она сочтёт такое поведение слишком робким, вновь открыл. И увидел близко-близко синие, с желтыми крапинками радужки. Мелькнули длинные светлые ресницы…

А потом она меня оттолкнула.

— Идите, — тон был приказным, не терпящим возражений. — Уходите отсюда.

— Но…

— Дядя Коля! Вы меня слышите? Заберите его. Не надо делать глупостей.

Я выбрался из фургона и встал рядом с Коляном. Силовой пузырь вокруг графа мерцал и переливался, как бензиновая плёнка на поверхности лужи.