— Знайте: Сётоку развяжет войну, как только почувствует, что может это сделать, — угрюмо предрёк Фудзи.

— Значит, наша задача — не дать ему испытать это чувство, — князь вновь улыбнулся — одними глазами, лицо его оставалось серьёзным.

— У вас есть план? — спросил я.

Удивительное дело: побывав во многих мирах, выполнив сотни миссий, я привык полагаться только на себя. Но сейчас, стоя рядом с этим человеком, я внезапно почувствовал огромное облегчение — от того, что могу разделить ответственность с кем-то ещё. И даже не так: в этой ситуации я даже не являюсь главным действующим лицом. И могу спокойно оставаться за кадром, пока другие играют гораздо более ответственные роли.

— Что значит один план перед лицом вечности? — философски пожал плечами Соболев.

Вот и вся моя уверенность…

— В Ямато вам будет грозить огромная опасность, — мрачно сказал Фудзи. — Сётоку не остановится ни перед чем. Он постарается уничтожить вас, как только вы окажетесь в воздухе, — он бросил красноречивый взгляд князю за спину. Туда, где пронзительно завывая двигателями, медленно и плавно, как чайный клипер, разворачивался громадный "Руслан".

— Ну, ты уж не списывай меня в утиль, — вот теперь князь улыбнулся по-настоящему. — Есть ещё порох в пороховницах.

И наконец я додумался посмотреть на ауру князя…

Солнце давно село, аэродром освещали яркие ацетиленовые фонари. И когда Соболев встал спиной к свету, у меня вырвался невольный вздох восхищения.

Князя окружала мощная белая аура. Она была такая яркая, такая плотная, что походила на громадные крылья феникса, раскалённые добела, раскинутые в тонком мире настолько широко, что мы, все трое, купались в ней, как в бездымных языках пламени.

— Это произошло после того, как я слился с Артефактом, — мысль была очевидная.

— Нас всех изменило это Слияние, — кивнул князь. — Я изменился. Ты изменился. И Кладенец — он тоже изменился. Стал мощнее. И в то же время…

— Более живым, — договорил я. — Кладенец нельзя более считать неодушевлённым объектом. Он сделался частью нас, неотъемлемой составляющей нашей семьи.

— То, что раньше было фундаментом, теперь стало самим скелетом, — согласился Соболев.

Фудзи смотрел на нас с восхищением.

— Честно говоря, я вам завидую, ребята, — обняв одной рукой за плечи меня, а другой — князя, он встал между нами и улыбнулся. — Не иметь ничего, и вдруг обрести такую силу…

— Наша сила — в плавках, — Колян, до того молчавший, выдал очередную совершенно непонятную для меня сентенцию. — Так что, как хотите, семпай, а я с вами, — и посмотрел на меня. — Прости, Вован, но…