Она открыла дверь, чтобы покинуть каюту.

— Подожди, — я сел на кровати. Тут же понял, что даже сидя макушкой задеваю потолок, но ложиться снова не стал. — Я знаю, что это за паутина в моей голове.

Я действительно узнал это. Пребывая на борту крошечного судна, затерянного посреди бескрайнего океана. В тот самый миг, когда смог своим внутренним взором окинуть Вселенную.

— Тем лучше для тебя, — сказала Белый Лотос, и вышла. — Надеюсь, ты поймёшь, что с этим делать.

Паутиной, опутавшей мой разум, были директивы Корпуса. Те незримые нити, что делали чрезвычайных посланников послушными дрессированными псами.

Тело — всего лишь оболочка. Посланники меняют их, как модницы меняют наряды. Но разум… Разум всегда один. И в него, подобно стальным костылям, психологи Корпуса вбивали Правила Подчинения.

Это делалось под гипнозом. Ни один из нас толком не мог сказать, что происходило там, в белых палатах, за матовыми стеклянными дверьми.

После Сеансов мы чувствовали себя обновлёнными. Лёгкими и свободными от груза ненужных эмоций. Счастливыми.

Ведь мы выполняем нужную и важную работу. Служим благородным целям. Делаем то, на что не способен никто другой.

Считалось, что такая перезагрузка полезна для синт-оболочки…

Но теперь я знал, что это не так. Попросту говоря, паутина — это КОД. Выжженная в мозгу командная строка, которая управляет действиями посланника, где бы он ни находился.

Код — это то, что ДЕЛАЕТ нас посланниками.

Скорость реакции, память, способность принимать решения… Но так же — послушание. Мы — ценный актив Корпуса, его верные солдаты. Мы должны без вопросов выполнять миссии и возвращаться на базу Корпуса с добычей в зубах.

Никогда не сопротивляться. Никогда не думать о том, чтобы сбежать. Никогда не применять своих знаний и умений во вред Корпусу. Никогда не мечтать о свободе.

Когда я проснулся, уже спустилась ночь. Обед я пропустил, но Фудзи принёс мне перекусить: ломоть солонины на куске тёплого ржаного хлеба.

— Извини, чудовище, больше ничего нет, — он присел на сундук Хякурэн наблюдая, как я уплетаю угощение.

— Что, всё сгорело, и ты решил от отчаяния броситься в море?

После космических откровений, мною овладела весёлая ярость. Тошнота никуда не делась, но зная, что все эти недомогания — не физического происхождения, а скорее, глюк системы, я решил больше не обращать на неё внимания.

Как только я пойму, как это сделать, я выжгу директивы Корпуса из своего разума.

— Наоборот! — Принц Фудзивара расплылся в счастливой улыбке. — Я готовлю так вкусно, что ничего не осталось. Вылизали тарелки подчистую. Хякурэн сказала, что я — лучший кок из тех, что когда-либо плавали на Кобаяши Мару. Я даже подумываю занять эту должность на постоянной основе.