— Скорее всего, они полетели за подмогой, — сказала Хякурэн, усаживаясь рядом с Фудзи. Прислонившись спиной к борту, она блаженно вытянула ноги и расслабилась.

Лицо девушки осунулось. Подбородок заострился, скулы сделались более чёткими, придавая ей непривычную суровость.

— Не вернутся, — авторитетно заявил Дед. Выплеснув остатки воды, и тем самым смывая серебряную пыль иероглифов, он перевернул бадейку и уселся на неё, как на табурет. — Теперь будут знать, кто в доме хозяин.

— Ага, — к нему присоединился Кагосима. Аккуратно прислонив швабру к стене рубки, он вышел в центр палубы и небрежно опёрся на плечо сидящего Деда. — Что-что, а уж ЗНАТЬ они теперь будут.

И он усмехнулся — немного мрачновато, на мой взгляд.

— По-моему, у нас сейчас возникнут проблемы посерьёзней, — объявил Фудзи, глядя в небо.

Я последовал его примеру, а спустя пару секунд негромко присвистнул.

— Не свисти, — строго предостерёг Ватанабэ. — Ветер накличешь.

— А только его нам сейчас и не хватало, — задумчиво сказала Белый Лотос, тоже наблюдая за небом.

— Вы что, испугались бури? — спросил я.

Ну да. Даже на мой взгляд, небо выглядело предельно зловеще. Тучи толпились на нём, как бродяги в очереди за бесплатной похлёбкой. Они так же злобно толкались локтями, бормотали угрозы и бросали друг на друга гневные взгляды-молнии.

— Мы это называем штормом, детка, — ответил на мой вопрос Ватанабэ.

Из уст мальчишки он звучал довольно высокомерно.

— Да какая разница, как это называть? — я пожал плечами. — Давайте призовём стихии и разгоним это безобразие.

На меня посмотрели снисходительно. На меня посмотрели с сожалением. На меня посмотрели, как на идиота.

— Друг мой, — сказал Фудзи. — Будьте так любезны, не сочтите за труд, вызовите пожалуйста… ну хотя бы простенький огненный шарик.

— Да легко… — я искренне не понимал, в чём проблема. Пока не попытался выполнить высокопарную просьбу Фудзи. — Ежиный студень!

— Вот и я об том же, — скорбно покачал головой мой друг. Мы выжаты. И даже не как лимоны. Как тряпки. Как старые половые тряпки, которыми долго мыли полы, а потом прополоскали, хорошенько отжали и высушили на солнце. Иными словами, в нас не осталось ни капли Эфира.

Почувствовав противный холодок на спине и совершенно неуместную дрожь в коленках, я потянулся к Кладенцу.

И не почувствовал. Я видел незримую связь, что соединяла меня с фамильным Артефактом. И через эту связь я уловил какую-то непривычную вибрацию. Кладенец спал.

Иначе это назвать не получалось — ведь я давно заметил, что отношусь к Артефакту Соболевых, как к живому существу. И определить по-другому это медленное тягучее состояние просто не мог. Кладенец погрузился в сон — надеюсь, оздоровительный и восстанавливающий силы. Подобный тому, в который впадает сильно уставший человек.