Пот тёк не только по лицу, но и по всему телу, вопреки моим рассуждениям, доказывая его материальность. Скапливаясь у босых ног, он превращался в лёд.

И вдруг, у себя над головой, я заметил тонкую крупноячеистую сеть. Она тянулась через всё небо, перегораживая этот мир на две части.

Протянув руку, я дотронулся до одной из нитей. В голове раздался звон…

ПОСЛАННИК НЕ ДОЛЖЕН ДОПУСТИТЬ ПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА ОБОЛОЧКЕ, КОТОРУЮ ЗАНИМАЕТ

Эти слова звучали в моей голове, как колокол.

Тогда я убрал руку, и дотронулся до нити в другом месте.

ПОСЛАННИК НЕ ДОЛЖЕН УЧАСТВОВАТЬ В ЖИЗНИ МИРА, В КОТОРОМ НАХОДИТСЯ НА ЗАДАНИИ

Третья нить…

ПОСЛАННИК ОБЯЗАН ВСЕМИ СИЛАМИ СТРЕМИТЬСЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЗАДАНИЯ

Это Корпус, — понял я. — Нейросеть моего разума накрепко связана с директивами, вшитыми в подсознание. Я должен стремиться к их исполнению на инстинктивном уровне, никогда не задумываясь о неповиновении.

Более того: Я НЕ ДОЛЖЕН ДОГАДЫВАТЬСЯ О ТОМ, НАСКОЛЬКО КРЕПКО ИМИ ПОВЯЗАН.

Кладенец, — решил я. — Это он, вступив во взаимодействие с нейронами моего мозга, выявил навязанные извне правила. Он рассказал мне о них. Дал понять, что я — не хозяин своим поступкам и желаниям.

Разумеется, я хочу избавиться от этой сети, от этой паутины, из-за которой не могу стать самим собой!

Но пока я не пойму, как это сделать, Сеть лучше не трогать.

Потому что, если исходить из логических допущений, где-то должна быть сигнализация: как только Сеть начинает подозревать, что Посланник не подчиняется Директивам, она запускает программу самоуничтожения…

Именно это и случилось с Шивой. Его свёл с ума конфликт между Директивами и его собственным "Я".

Это значит, мне нужно быть предельно осторожным. Я не хочу, чтобы мой разум выжгло пламя безумия. Я подожду.

— И долго ты собираешься ждать?

От неожиданности я вздрогнул. Как-то не подумал, что внутри собственного тонкого тела могу оказаться не один.

— По! Какими судьбами?

Мальчишка выглядел точно так, как я его и запомнил: похожий на румяный колобок, во рту не хватает зуба. Щеки измазаны шоколадом. Сама плитка, наполовину съеденная, зажата в пухлой потной ладошке. — Хочешь? — спросил он, протягивая шоколадку обкусанным краешком.

— Нет, спасибо. Мне бы попить.

— Чего нет, того нет, — и он расплылся в улыбке. Щеки приподнялись, превращая и без того узкие глаза совсем в щелочки. Но через секунду мальчишка стал серьёзным. — Чего это ты тут завис, а? Делать больше нечего?

— Спроси у своего друга.

— Какого ещё друга? — удивился малец.

— С Окинавы. Щелкнул меня, понимаешь, по лбу.

— Друга? — По смешно сложил бровки домиком. На лбу проявились пухлые складочки.