Всё в один миг рухнуло! Республики начали распадаться, стало распадаться само советское общество. И больше всего в этом бедламе пострадали русские! Вот за это он и ответит. За убитых и изнасилованных, за выгнанных из собственного дома и потерявших имущество. За всех неродившихся детей, за тысячи абортов и за добровольно продавшихся на Запад после развала СССР в сексуальное рабство женщин. За всё!

Осина была не сильно толстой, зато крепкой. И сук, что шёл от неё, оказался ветвист, но не трухляв. То, что нужно. Уже давно на нём висела верёвка, до сих пор волглая от прошедшего накануне вечером грибного дождичка и утренней росы. Михаилу Сергеевичу шею не натрёт, пусть не благодарит.

Мамбапром — мы заботимся о вас!

Шли мы недолго, так как дерево находилось совсем недалеко. По пути связанный по рукам Горбачёв пытался сначала повозмущаться, а потом и поуговаривать нас не убивать его. Заметив свою импровизированную виселицу, он оступился и едва не упал, захныкав совсем не по-мужски, что это, мол, так не делается! Но меня, разумеется, это ничуть не проняло. Ну, а калашам так вообще по фиг было.

Перед самым деревом я его остановил и засунул ему в рот кляп, сделанный из грязных вонючих носков, как бы намекая на то, что он сотворил своим грязным ртом. По мощам, как говорится, и елей.

Откровенно плачущего Михаила Сергеевича подвели к осине и насильно установили на высокий чурбачок. Затем, не дожидаясь лишних дёрганий, накинули на голову петлю. Миг — петля на его голове, миг — её затягивают, ещё миг — и Саид по моему приказу с размаху бьёт ногой по плахе. Чурбачок откатывается, заставляя Горбачёва плясать на верёвке.

Его залитая кровью лысина вдруг потемнела, но всего лишь на мгновение. Послышался хруст позвонков, и тело, уронив на плечо голову, безвольно повисло на верёвке. Больше ничем не удерживаемое человеческое говно вывалилось из него, оттянув вниз зад штанов. Завоняло перестройкой.

— Говном ты был, говном ты и остался, — выдал я сакраментальную фразу и сплюнул. Затем ещё раз внимательно посмотрел на труп Горбачёва, чтобы лишний раз убедиться, что он мёртв, и дал знак уходить.

Бросив уже ненужные гранатомёты и пулемёты, мы быстро побежали в сторону спрятанной в лесу машины. Добравшись до грузовика, я выставил кольцо охраны, дожидаясь оставшихся и наблюдателя. После чего все погрузились в ЗИЛ, и мы на максимально возможной скорости рванули с места казни. Доехав до второго, резервного грузовика, мы бросили уже закипевший от нагрузки ЗИЛ, пересели на «шишигу» и поехали прочь.