Ночной лес наполнился громким предсмертным скулением, сменившимся хрипом.

— Готово, отбегался Князь. — Произнес Марат. — Хороший был пёс. Идти надо, Митохондрий, думаю, эти выродки дрыхнут, думая, что нам не хватит смелости идти по их следам лесом без генератора.

— Твари не думают, твари — реагируют. — Произнес с усмешкой расхожую мысль, оценивающую умственные способности обернувшихся, Митохондрий.

— Вот за что я тебя уважаю друг, так это за умение реагировать. — Поддел Марат напарника.

— Спасибо. — Не поняв иронии Митохондрий поблагодарил командира.

Иван старался не двигаться и дышать как можно тише. Ветер был на его стороне, дул со стороны гончих, иначе их собаки давно бы его учуяли. Компания ищеек двинулась дальше. Иван остался на месте в глубоком раздумье. Он шел совсем не в ту сторону, в которую собирался. Марат преследовал беглецов, уводящих его от дома. Окончательно убедившись, что ночь не лучшее время для передвижения, Иван решил дождаться утра. Спать на земле он ни за что бы не осмелился, и потому попробовал найти подходящее для ночевки дерево.

Поблуждав во тьме, наткнулся на еще теплую тушу собаки, наверное того самого жалобно скулящего Князя. Иван не считал себя опытным гончим, но даже с имеющимся опытом ему было ясно, что этот выход уникален по количеству жертв и больше напоминал не преследование, а боевые действия, наподобие тех, о которых рассказывали люди, жившие двадцать лет назад. А он теперь находился на стороне тех, на кого могла обратиться агрессия его бывших соплеменников. Он — обратившийся, тварь, виноватая во всем априори.

Внезапно к самому себе проснулась такая вселенская жалость, с которой Иван не мог справиться. Он перестал замечать, как мысли непроизвольно облачались в слова, бубнимые под нос. Он шмыгал носом из-за попадающих в него слез, тяжко вздыхал и продолжал бубнить, как человек с легким помутнением рассудка.

Неожиданный шум сверху, глухой удар за спиной и крепкая хватка вокруг шеи, чуть не лишили его сознания.

— Ты кто? — Спросил прямо в ухо голос, принадлежащий подростку.

— Ив… Иван. — Он попытался вырваться, но руки, сжимающие шею, только усилили хватку.

— Ты надышался дымом?

— Нет. Я обернулся.

Подросток обнюхал его.

— Точно, не воняешь. И как же тебя угораздило?

Он ослабил хватку, но не сильно.

— Возле высокого дома в городе нас обстреляли, сломали зонтик, я чуть не исчез. Меня спас Игнат из тва… обернувшихся, а за ночь я обернулся сам.

— А тут как оказался?

— Сбежал.

— То-то, прочуял службу? — С усмешкой спросил подросток.

— Прочуял.

— Добро пожаловать в наши ряды. Теперь можешь с полным правом называть своих бывших друзей тру́сами. Кстати, а куда бежал?