Он еще раз попытался сориентироваться, и все равно выходило, что надо держаться луны левым боком. Иван прислушивался к ночному лесу, чтобы услышать собачий лай или человеческую речь, но зря. Лес разговаривал голосами, вызывающими страх. Казалось, силы тьмы сговаривались между собой, чтобы решить, какую жуткую смерть выбрать своему пленнику. Чтобы не слышать их, Иван не останавливался. На ходу было не так страшно и проще поддерживать в себе уверенность в благополучном исходе предприятия.

Оврага он не предусмотрел. Неожиданно ступил в пустоту и покатился вперед, кувыркаясь и ударяясь больным боком о землю. Остановился только на сыром и грязном дне, пахнущем болотной водой. От страха сердце билось в уши пульсирующими барабанами. Иван окончательно потерял надежду найти в темноте дорогу, решив, что лучше отложить это дело до утра, иначе ему точно не дожить до него.

Он выбрался из оврага и сел на старую листву. Надо было немного почиститься от жидкой грязи, которая начала подсыхать и тянуть кожу рук и лица. Пришлось снять с себя одежду помять ее и потрясти, чтобы оторвались липкие земляные комья. Затем занялся руками, шелуша подсыхающую грязь, отрывая её вместе с волосами. Потом лицом. Кожа по окончании вынужденной процедуры горела, как после долгого пребывания на солнце.

Неожиданно нос учуял запах дыма. Иван вначале испугался, что в лесу начался пожар, но не увидев ни одной причины так считать, успокоился. Дым доносился временами, вместе с порывами ветра. Он перебрал в памяти все запахи и вспомнил, что чувствовал его несколько раз от взрослой охраны, работающей на полях. Они курили какую-то смесь, помогающую им сопротивляться черному спектру.

Иван решил идти навстречу ветру, решив, что это приведет его к курящим людям и дороге. Пришлось снова перебраться через овраг, набрав в обувь воды и ошметки тяжелой грязи на подошвы, к которой тут же пристала старая листва. Вскоре он престал чувствовать запах дыма, решив, что принюхался или люди перестали курить. А буквально через несколько минут до него донеслись мужские голоса. Иван замер. Промеж человеческих голосов иногда доносился собачий скулеж.

— Достал ты меня Князь.

Иван признал голос Марата, командира гончих, присоединившихся спустя двое суток после начала погони. Звучал он несколько странно, как у пьяного, тянул гласные. Его это нисколько не удивило, потому что находиться в трезвом уме так далеко от защитного зонтика мог только человек не в себе. На мгновение ему захотелось поверить, что с людьми произошла такая же беда, что и с ним и их изгнали, но осторожность заставила его не проявлять глупой инициативы.