— Что-то мне нехорошо. — Призналась она. — Как бы рана не воспалилась.

— Как рассветет, приложим подорожник и заварим полыни, отпустит. — Со знанием дела произнес Шепот.

— Это точно. — Согласилась Ника, хотя уверенности не испытывала. Ее мутило, как с похмелья.

Шепот уснул сразу, засопел, как сурок. Ника отошла от расположения отряда на несколько шагов. Ее раздражал дым, идущий от костра. Воздух здесь был свежее, и дышалось приятнее. Она скинула с себя одежду, насквозь пропитанную по́том, выступившим от слабости. По памяти дошла до родника и долго пила из него, склонившись на четвереньках к воде. Ей послышался посторонний звук, вроде шагов. Ника схватила автомат и замерла. Снова где-то рядом послышались шаги и будто бы дыхание. Страх прошелся ледяными руками по телу. Ника, бесшумно ступая, вернулась в расположение лагеря.11.1

И вдруг лес наполнился звуками со всех сторон. Они напугали Нику в первую секунду, но холодный рассудок помог справиться со страхом. Шум напоминал наваждение, воспоминания детства, когда мать брала ее на рынок, на котором всегда стоял шумный гомон. Откуда взяться человеческому многоголосью в лесу? Она даже не стала будить отряд, свалив звуковую галлюцинацию на обострение ранения или же отравление грибами.

— Вероника. — Услышала она отцовский голос, тоже приняв его за наваждение, и не стала отвечать.

— Вероника, ты меня слышишь? — Настаивал отец. — У тебя аура изменила цвет. Тебе плохо? Я вижу ранение.

— Привет, пап. Да, мне плохо. Это на самом деле ты? Я слышу сотни голосов вокруг.

— Я, дочь. Один момент, постараюсь тебе помочь.

Ника ощутила приятное прикосновение к раненому боку, после которого пульсирующее толчки боли почти прекратились. Но в целом лучше не стало. Голоса шумели, желудок стоял и подавал признаки скорого рвотного опорожнения.

— Ты отравлена? — Спросил отец.

— Наверное. Ела на ужин грибы.

— Это хорошо. Они и помогли тебе услышать меня. Я блокирован сильнее обычного. Большинство не желает тех изменений, которые кажутся мне благоприятными.

— Папа, как мне найти того мальчишку? — Ника задала самый мучивший ее вопрос, пока контакт не прекратился.

— Он сейчас удаляется от окраин большого города навстречу вам. Чтобы не разминуться, вам придется держаться бывшей федеральной трассы, ведущей к нему. Лучше ориентира на ней, чем старый элеватор на сто двадцать шестом километре я не приметил. Указатель есть, я проверил. Думаю, так тебе будет проще всего найти его.

— Спасибо, пап, это очень понятный ориентир, даже если мы больше не сможем выйти на контакт.