Пока она перезаряжала арбалет, не заметила, как у заднего борта оказался Славка со своим ружьем. Она не успела отговорить его от глупого поступка. Подросток ухватившись одной рукой за борт резко выпрямился, положил ружье на него и, помедлив полсекунды, дважды выстрелил. Ответный огонь сразил его в грудь и ногу. Он упал на пол кузова как подкошенный.

— Вот дурак. — Таша кинулась к нему, ухватила за руку и потащила в укрытие за двигателем. Ребята выскочили, чтобы помочь ей.

Из пробитой груди Славки толчками выходила кровь. Мальчишка потерял сознание. За несколько километров до цели они не уберегли его. Внутри девушки загорелся огонь праведной мести, придавшей ей уверенности в том, что судьба будет на ее стороне. Она смело поднялась и выстрелила из арбалета в ближайшего всадника. Тот упал и попал под ноги лошади следующего за ним. Получилась свалка, в которую попали еще несколько преследователей. Она перезарядила арбалет, не думая скрываться и снова выстрелила. Стрела пробила насквозь ногу всадника и вошла в разувшийся лошадиный бок. Эти тоже сошли с дистанции. А тот всадник, что вырвался вперед, сам того не желая оказался в одиночестве, струсил и сбавил ход. Погоня захлебнулась, но той ценой, которую не хотели платить.

Таша кинулась к Славке, полагая, что он уже мертв. Подросток был бледен, на лице выступил пот, но дышал. Рана на груди запеклась и больше не кровила. Это было удивительно, и могло быть объяснено только воздействием свыше, то есть помощью отца Ники. Вторая, менее опасная рана в бедре, тоже выглядела так, словно ей уже пара недель.

— Зачем же ты полез? — Запричитала Таша, коря в душе себя за то, что проглядела и чуть не погубила всю операцию.

— Он не хотел, чтобы тебя убили. — Признался Морда.

— Мы его не хотели пускать. — Признался Васька, прикрывая свежее место ушиба под глазом.

— Что ни мужик, то героя корчит. — Таша уронила лицо в ладони, но не для того, чтобы разреветься, а просто пережить в себе нервный срыв, накопившийся за несколько минут погони.

Она успокоилась и отправилась проверить свежую рану Шепота. Он стонал и пытался придти в себя.

— Лежи, герой, восстанавливай силы. — Таша сняла с него ботинок и задрала штанину.

Рана на голени, как и в случае со Славкой, выглядела затянувшейся, хотя крови на полу кузова было много. Рука висела на коже и мышцах, но уже начала зарастать. Хотелось верить, что разрушенная кость восстановится, чтобы Шепот не чувствовал себя всю жизнь инвалидом. Даже несмотря на то, что он мог остаться им, Таша чувствовала безмерную благодарность к отцу Ники, спасшему его и Славку, а так же за уверенность в том, что они находятся под его покровительством, дарующем уверенность в своих силах. Легко было представить, что не будь его, не было бы сейчас ни Шепота, ни Славки, ни Ули с Замесом. Да и будущее всей общины, скорее всего, было бы незавидным.