В этот момент тихо приоткрылась дверь, и в кабинет вошёл тот, кто вышел из него буквально пару минут назад. Он подошёл к Любе, остановился сбоку и пару секунд молча смотрел, как бьётся она в конвульсиях плача. Затем тихо опустил ладонь на её растрёпанную голову и присел рядом на корточки.

— Успокойся, девочка, не надо плакать, — слова утешения, произнесённые с неподдельной нежностью, проникали прямиком в душу, — ты же сильная. Пусть уйдут со слезами все твои тревоги и заботы. Всё пройдёт, пройдёт и это. А душевная боль не вечна. Сегодня ты страдаешь от неё, а завтра твоя голова будет полна совсем другими переживаниями. Поверь мне.

Любовь Владимировна подняла на Бинго заплаканное лицо. Широкая мозолистая мужская ладонь почти невесомо прикоснулась к её векам, медленно стирая кристальные, по-детски чистые слёзы. Она чувствовала грубую шероховатость его ладони и, как это ни странно прозвучит, радовалась этому. Твёрдые мозоли почему-то не царапали её нежную кожу, а словно грели, отдавая душевное человеческое тепло.

Полковник поднялся, а Люба, сморгнув из глаз упрямо набирающуюся влагу, будто очнулась и подняла вверх лицо. Прямо на неё смотрели чёрные глаза, светящиеся какой-то внутренней добротой. Их взгляд притягивал её исстрадавшуюся душу и дарил успокоение и спокойствие.

Внезапный порыв будто подтолкнул её, она резко подалась вперёд и уткнулась в живот Бинго лицом, крепко обняв его за талию. Слёзы вновь потекли рекой, но эти её слёзы несли с собой облегчение. Люба просто выплакивала всё накопившееся: боль, обиду и даже страх, без остатка отдавая их этому странному человеку, показавшемуся ей родным.

Прошло несколько минут, прежде чем она окончательно пришла в себя. Любовь Владимировна затихла и долго молчала, вцепившись руками в одежду Бинго. Потом отстранилась и взглянула на своего спасителя. Бинго безмолвно смотрел на неё, казалось, понимая как никто другой. Его спокойный взгляд ласкал лучиками света, уверенности и силы. И не было в нём ни похоти, ни желания обладать ею, он просто хотел быть рядом, хотел помогать и защищать. И она почувствовала это всей душой. Девушка потупилась, вытирая слёзы рукавом медицинского халата.

— Извините меня, я просто устала.

— Это вы извините меня. Я услышал какие-то всхлипы. Подумал, что вам плохо и испугался за вас. Зашёл, и вот, — Бинго огорчённо развёл руками. — Наверное, вы из-за меня плакали, я вам нагрубил?

— Нет, вы тут абсолютно ни при чём. Просто навалилось всё и сразу: тоска по Родине, по родителям, по нормальной жизни, да и не только. Вот я и не выдержала, а вы услышали. Извините.