— Хорошо, дочь. Это радует моё сердце. А ещё сильнее радует, что через некоторое время ты станешь ещё богаче.

— Почему, отец?

— Потому что компаньон твоего мужа уже недееспособен. Значит, он не может управлять общим делом. Он контужен и, можно сказать, сумасшедший инвалид. Храбрый и честный воин, — генерал покачал головой, словно сокрушаясь о незавидной участи бывшего подчинённого. Вышло почти натурально, — тут мне не в чем его упрекнуть, но ранение оказалось очень тяжёлым. Мы его уволили.

— Ой, как жалко.

— Жалко, но ничего не поделать, это жизнь. Вы наймите, что ли, кого, пусть за ним присмотрят. А лучше отправьте его в какую-нибудь провинцию, подальше от Аддис-Абебы. Как: сами справитесь, или мне помочь?

— Конечно, справимся, — ответила глупая дочь. — Фарах умный и сильный, и он всё сможет сделать, как надо.

— Но он же его друг?

— Я уговорю его, он во всём меня слушается.

— Хорошо, Адель. Я дам тебе знать, как его выпишут.

— Да, отец.

* * *

Расставшись с доктором, я направился в Генштаб, чтобы официально забрать свои документы и заодно поговорить с бригадным генералом Басса. Интересно, что он мне скажет? В предвкушении разговора я зашёл в здание, предъявив на входе пропуск. Генерал оказался на месте, и предварительно постучавшись, я вошёл в кабинет.

— Ааа, полковник Бинго!

— Д-д-даа, — заикаясь, ответил я, не выходя из роли контуженого. Лёгкий тремор левой руки, сбивчивая речь, и не нужно ничего доказывать. Всё и так очевидно.

— Уже выписался из госпиталя?

— Да.

— Тебя комиссовали с военной службы, ты знаешь?

— Да.

— Я скажу, чтобы тебе оформили все документы с сохранением звания. Заберёшь их через месяц или два. Ну, или как получится. Понял?

— Да.

Генерал подарил мне задумчивый взгляд и выдавил из себя:

— Мы будем поддерживать тебя за твои заслуги перед нами, помни это. В Аддис-Абебе есть Фонд помощи ветеранам войны. Обратись туда, я сейчас напишу записку, пусть возьмут тебя на довольствие.

Я кивнул, усмехнувшись про себя. Генерал вырвал из блокнота чистый лист и быстро начёркал на нём несколько предложений.

— Вот, держи! — протянул он мне рекомендацию в мой же фонд. — Ну, всё, бывай!

И Басса демонстративно потянулся к толстой папке, плотно набитой всевозможными отчётами и донесениями.

Я лишь тихо хмыкнул и вышел из кабинета бывшего начальника, попутно скомкав записку и вышвырнув её в коридоре. Совсем оборзели: в мой фонд меня же и посылают. Скоты! Успел всего четыре слова «да» произнести, и разговор на этом, собственно, завершился.

Я бы тоже мог многое сказать, но уже научился понимать людей с пары взглядов: что мне о них думать и как поступать. Поэтому просто ушёл. Пока проще переждать. Наступят ещё деньки, когда ко мне обратятся за помощью.