В холле прохаживались два сержанта, а за небольшим столом сидел офицер в звании капитана. К нему-то я и обратился за помощью.

— Привет, я из госпиталя только выписался, нужна консультация, а врача увезли сюда. Это русский доктор, женщина, она рыжая, её легко узнать. Сказали, будто её сюда повезли. Жду, жду, а она так до сих пор и не вышла, — тут я воззрился на капитана печальными глазами и спросил: — Не знаешь, где она?

Капитан посмотрел на меня внимательно, увидел шрам, военную выправку и счёл за своего.

— Так увезли её. Раньше надо было приходить, — равнодушно сказал он, ничуть не удивившись вопросу. Судя по всему, на судьбу врача ему глубоко плевать. — Через задний двор вывезли, чтоб без лишнего шума. А то уж слишком она упиралась, ехать не хотела. И к кому? Самому начальнику безопасности. Его лечить надо, а она ни в какую, — капитан делился сплетнями, а передо мной словно разворачивалась картина произошедшего. — Её уже второй раз пытаются к нему привезти. Он очень больной человек, по белокожим красавицам. Любые деньги заплатит, любые блага предоставит.

— Так он её трахнуть, что ли, хочет? — удивился я, внутренне пылая от ярости.

— Да, а что тут такого? Он захотел, он взял. Её так-то к другому вызывали. Плохо стало чиновнику из министерства сельского хозяйства. Она помогла, дала какие-то таблетки, того и отпустило. Потом другие к ней потянулись со своими болезнями, она с ними возилась. Долго маячила, вот и попалась на глаза Хайри Мануку. А начальник службы безопасности как раз таких очень любит. Вызвал машину, да и отправил за ней своих людей. Мало ли, вдруг она секреты какие узнала или ещё что.

— Так она же подданная Советского Союза! За неё ему по голове дадут: и по верхней, и по нижней. Если бы не СССР, то мы уже давно бы проиграли. Они нам во всём помогают, а тут такое! Мы же не дикари!

— А кто узнает? Вернут обратно, скажут: «Молчи!», и всё будет путём. Уж Манук-то умеет запугивать. Подержит её пару дней, насытится, да отпустит. От неё не убудет. Да никто и не поверит ей, или сделает вид, что не верит. Кто за неё встанет, раз на неё глаз положил Манук? Да никто, и звать её «доктор».

— А ты уверен, что она согласится?

— Если не согласится, в тюрьму посадят, — вещал словоохотливый капитан, а мой сердце покрывалось коркой льда от его слов. — Подержат недели две, а когда выпустят, ты её не узнаешь. В тюрьме многое может случиться. Даже если её никто не тронет, всё равно надолго запомнится. И тогда не она тебя лечить сможет, а скорее ты её.

Я поневоле удивился столь прозорливому мнению. Действительно, я вылечить смогу… но лишь тело. А вот душу нет. Хотя, говорят, время лечит. Но у меня нет столько времени!