Зарплаты на более или менее приемлемую жизнь Любе явно не хватало. Да и выдавали здесь какой-то мизер: исключительно командировочные. Основная же часть поступала на сберегательную книжку в СССР.
Очутившись в госпитале, Любовь Владимировна сразу же бросилась в кабинет главврача.
— Ты тебя носило?! Чёрт бы тебя побрал! — прямо с порога накинулся тот на неё. — Тебя все обыскались! Я уже думал: всё, тебя убили!
— Я спасала жизнь маленькому Мики! — воскликнула Люба, несколько обидевшись на столь грубое обращение. — Сыну министра финансов.
— Какого чёрта ты ринулась спасать жизнь какого-то ребёнка?! Тебя сюда от фонда «Врачи без границ» отправили? — бушевал старый врач, меча в Любу молнии из глаз. — Ты, прежде всего, советская военнообязанная! И в чрезвычайной ситуации должна была находиться здесь.
— Я не знала…
— Не знала она, — видимо, спустив пар, старик немного успокоился. — Тут… спасать жизни надо. Ты же универсальный врач, без тебя как без рук! Вот как ты могла так просто исчезнуть, никому и ничего не сказав? — снова начал заводиться начальник госпиталя.
— Министр обещал сообщить обо мне в госпиталь.
— А златые горы он тебе не обещал? Никому он ничего не сообщил! Вот что я твоим родителям скажу, если что случится, а? Мало того, что сама исчезла, тебя ещё какие-то люди начали искать и очень упорно. Не знаю я, кто они, — мотнул головой боевой старик, увидев, с каким непониманием смотрит на него Люба. — Возможно, ты кому-то очень сильно понравилась, и теперь о тебе беспокоятся. Персонал мне докладывал, будто за любую информацию о тебе предлагают довольно большие деньги. Я даже не думал, что ты здесь настолько популярна.
— Я не знаю, — Люба задумалась. — Ко мне вроде никто не приставал. Да и вообще: местные мужчины не в моём вкусе.
Начальник госпиталя только усмехнулся на эти слова.
— Зато ты в их вкусе, оказывается. Берегись, Любушка, в тебя точно кто-то влюбился. И у этого «кого-то» есть деньги. Правда, до конца непонятно, с какой целью он о тебе так беспокоится. Не многие стали бы платить за какую-то информацию о какой-то девушке.
Любовь нахмурилась, не зная, как на это отреагировать.
— Ладно, иди, работай. Работы много, а скоро её станет ещё больше. Слышала хоть, что диктатора убили?
— Да, какой ужас!
— Ну, скоро станет твориться кое-что гораздо хуже. Боюсь, спокойные деньки в Аддис-Абебе закончились. Все сейчас власть делить начнут. А она, как правило, без крови не делится. Власти много не бывает… На всех она одна, девочка, — и старик глубоко задумался, очевидно сильно расстроившись. — Я помню, как Менгисту начал террор. Много людей тогда погибло. Но сейчас, с его смертью станет ещё хуже! Ведь сил у добра всегда меньше, чем у зла. А кто будет брать власть добром?