Осторожно поводя стволом автомата в разные стороны, я подошёл к уцелевшему грузовику. Мне навстречу поднялись двое: водитель и раненный сержант.

— Подполковник?!

— Бинго! Меня зовут Бинго. Идите и осмотрите всех нападавших, чтобы никто из недобитков не выстрелил нам в спину. А я пока займусь выжившими.

— Да, щас сделаем!

Вскоре послышались два выстрела. Да уж, осмотр закончился весьма специфично. Хотя глупо ждать снисхождения и благородства к противнику от тех, кто буквально мгновение назад потерял в бою своих друзей!

Никто из старших офицеров здесь в плен не сдавался ни сомалийцам, ни эритрейцам. Солдаты тоже старались в плен не попадаться. Африка, сэр!

Потому что последствия оказывались весьма печальными. Жуткая смерть, мучения, отрезанные органы и прочие весьма отвратительные вещи. Знал об этом и я. Знал, но не переживал. Уж негр с белой душой, прошедший слишком многое, не сдался бы без боя. Да и мало никому не покажется в случае моей гибели, плохо будет всем! Я сумею отомстить даже с того света, на одно мгновение задержавшись на этом.

Пока эфиопы разбирались с врагами, я первым делом метнулся к своей машине. С трудом распахнув обгоревшую дверь, увидел на полу кабины свою полыхающую сумку. Не обращая внимания на огонь, вышвырнул её наружу и, затоптав пламя, вынул изрядно обгоревший пакет.

Впрочем, обгорел он лишь снаружи, потому не критично. Письмо, как я уже отмечал, находилось у меня во внутреннем кармане. Отряхнув пакет, я направился к БРДМ, что лежала на боку с краю дороги. Уже на подходе к нему стало отчётливо нести жареным человеческим мясом. И обугленные до костей тела напоминали о бренности нашего существования и скоротечности любой жизни на войне. Да уж…

Короче, дело к ночи. А ведь нужно ещё похоронить погибших, отдав последний долг солдатам. Осмотрев все трупы, я подошёл к своему бывшему грузовику и с удивлением увидел сидящего недалеко от него медбрата, что баюкал своей правой рукой левую. И где он до этого прятался? Пуля попала ему в кость. И теперь вывороченная наружу рана обильно кровоточила, хоть медик и пытался её как-то нормально перевязать.

Водитель лежал в кабине сломанной куклой, простреленный автоматной очередью, а из кузова больше никто спастись не успел. В итоге целой оставалась лишь последняя машина, да в ней девять раненых разной степени тяжести. Ну и я, и ещё двое, сумевших не получить ранение. Пока остальные наскоро хоронили убитых, я оказывал помощь. Больше ничего сделать для них мы не могли. А повстанцы просто остались лежать там, где их застала смерть. Я забрал у них только оружие.