— Какого рода-племени?

— Клан исса, Джибути.

— Угу. Хорошо. Пойдём со мной.

Прикомандированный ко мне офицер счёл свой долг выполненным и потерялся где-то сзади. При этом, как я понял, обещанный мне БРДМ с радиостанцией накрылся медным тазом. Ничего, может быть, потом дадут.

Дальше начались разговоры вокруг да около: что, как и почему. Какой я веры и тому подобное. Пока шли, я обратил своё внимание на воинов-кунама. Те кучковались группками, кто-то стоял, а кое-кто и разлёгся прямо на земле по обеим сторонам улицы. Хотя улицей это назвать было трудно. Просто пустое пространство между неровными рядами эфиопских тукулей, точнее эритрейских.

— Сегодня будет наступление. Вы готовы? — резко прервал я надоевшие мне расспросы.

— Откуда знаешь?

— От верблюда! Военная тайна! Чувствую я их! — выдал я сразу три варианта ответа.

Немисту Абас внимательно на меня посмотрел и тоже неожиданно выдал:

— Ты много воевал и уже был не один раз ранен. А ещё ты умеешь шаманить, да?

— Я?! — теперь пришла моя очередь удивляться.

— Шрамы на твоём лице и твой взгляд многое о тебе говорят. А ещё от тебя идёт ощущение силы. Ею обладают только те, кто умеет разговаривать с духами Африки. Я сам шаман, я понимаю.

— Гм. Да, я много воевал, — вынужденно согласился я, — очень много. И ранен, конечно же, был. И да, шаманить умею. На войне трудно выжить. И если ты не можешь предугадывать события, то быстро умрёшь. Всё здесь подчинено одной цели: убить или быть убитым. Подлость и коварство на войне меняют имена и становятся военной хитростью. И это правильно. Врага нужно жалеть потом, когда он уже побеждён. До этого момента он просто враг, и он хочет тебя убить.

— Так, значит, нас атакуют сегодня? — прервал мои рассуждения Абас.

— Думаю, что да.

— Ты будешь нам помогать?

— Я буду вами командовать! — решил я пойти сразу ва-банк.

— Нет, командовать буду я, — безапелляционно заявил Абас. — Но ты будешь мне советовать и помогать.

— Хорошо, — хмыкнул я, вдруг вспомнив Шапокляк с её знаменитым: «Кто людям помога-а-а-ет, тот тратит время зря! Хорошими делами прославиться нельзя!». — Какое у вас есть вооружение?

— Автоматы, пулемёты, гранаты и миномёты. Ну, и верблюды.

— Верблюды тоже оружие?

— Хороший верблюд может стать и оружием. Они перевозят крупнокалиберные советские пулемёты. Кажется, он называется «Утьос», — произнёс он на ломанном русском.

— Утёс, — автоматически поправил я его на чистом русском.

— Я и говорю, что ты шаман, — утвердительно кивнул сам себе вождь.

Спорить с ним я не стал. Шаман, так шаман. Конечно, лучше бы звучало «колдун» или «лекарь смерти», как я сам себя иногда называл. Прозвище должно пугать врагов, если ты ему соответствуешь хотя бы наполовину.