Владияр прикрыл глаза, напоминая себе о терпении. Если Марьяна сказала, что Ульяне нужно время, чтобы поверить в людей, так оно и есть. И он будет терпелив.
— Я тебя не для того позвал, чтобы в чем-то уличать, — наконец произнес он. — Храни свои секреты, если желаешь, я уже это говорил. Соглашусь с тем, что твое положение в нашей семье сейчас несколько двусмысленно. Однако я предпочел бы решать проблемы постепенно. Сейчас важнее всего твое здоровье. К лекарю пойдешь завтра, Марьяна тебя сопроводит. И еще… Ульяна, посмотри на меня.
Она нехотя повернулась к нему и подняла взгляд.
— Я никогда и ни в чем тебя не подозревал, — сказал Владияр, глядя ей в глаза. — И о рецептах твоих брату и невестке не рассказывал. Не нужно на меня обижаться. Пожалуйста.
— Я на вас не обижаюсь, Владияр Николаевич, — тихо ответила Ульяна. — Я рада, что рецепты вам помогают. И я расскажу вам все, когда мы вернемся… домой. Мы ведь вернемся, да?
— Обязательно, — заверил ее Владияр. — С твоей болезнью разберемся — и сразу назад.
— Спасибо, — выдохнула Ульяна.
Он отпустил ее, но с тяжелым сердцем, несмотря на ее обещание. Казалось, что он упускает что-то важное, что он в чем-то ошибся. Возможно, Ульяна ждала чего-то такого, чего он не смог сделать. Не догадался.
Она же не сбежит от него вместе с Митей? Надо попросить брата поставить на них обоих метку.
Глава 32
Подслушивать нехорошо. Но как удержаться, если речь о моем сыне? И, как назло, рядом нет никого из слуг. Стой — и слушай!
Я и услышала… то, что обсуждать со мной Владияр Николаевич не хотел. Хотя, казалось бы, с кем еще такое обсуждать, как не с матерью сына? Впрочем, чего ждать от человека, который запомнил лишь мои формы. Но не мне его осуждать, я и сама не лучше.
Сказать Владияру Николаевичу прямо сейчас, что он — отец Мити? Нет, все же стоит подождать, пока он заглянет в родовую книгу. Он же будет сомневаться. А напоминать ему, что он обещал на мне жениться, не хочу. Несколько дней ничего не изменят. Я не заберу Митю, не сбегу в никуда. Все же главное — это благополучие сына. Владияр Николаевич даст ему больше, чем могу дать я. И они, отец и сын, уже подружились. Жестоко их разлучать.
Настроение, и без того испорченное, стало еще паршивее, едва Владияр Николаевич вспомнил о рецептах из злополучной тетради. Вернее, не он, а Марьяна. Но он мог бы и не спрашивать об ингредиентах! Да, он ел все, что я готовила, без опаски. И все же, как оказалось, доверял мне не полностью.
Такие мелочи, если задуматься! Даже странно, что я восприняла это, как личную обиду. И стыдно, что это заметили.