мало ли успели создать других комиссий. Главная цель работы комиссии состояла вовсе не в борьбе с дворянством или духовенством. Её создавали для того, чтоб утихомирить бесчинствующих матросов, то есть своих же. Ещё в декабре 17-го Петроград по причине пьяных погромов перешёл на осадное положение: только в ночь с 3 на 4 декабря в городе взломали шестьдесят девять магазинов, в основном винных. Другой проблемой молодой советской власти стали чиновники, оставшиеся в наследство от прежней власти, занимавшиеся откровенным саботажем и не выполнявшие приказов и поручений. Большевики проводили сложнейшие переговоры с Госбанком, чтобы получить от них займы. И, кстати, получали, соблюдая все юридические тонкости. Притом что рабочие уже голодали, и в Госбанке знали об этом. Но руководство Госбанка находило выгодным подставлять большевиков, ожидая скорого их падения. На заседании Совнаркома, где принималось решение о создании ВЧК, данный вопрос был девятым. И даже обсуждали его не все, к тому времени остались четверо: Ленин, Сталин, Дзержинский и нарком внутренних дел Петровский. Решили, что на саботажников и перепившихся творцов революции в бескозырках следует найти окорот. (В перестроечные времена было принято иронизировать над фильмами сталинских времён, где Ленин и Сталин постоянно находились вместе. Стране пытались доказать, что Сталин не входил в число главных большевиков, пребывая на вторых и даже третьих ролях. То было вопиющей неправдой. Один показательный факт: Ленин и Сталин тогда получали сводку о ситуации в стране одну на двоих.) Во главе первой антибольшевистской группы встал монархист Владимир Пуришкевич. Он писал атаману Войска Донского Алексею Каледину: « Организация, в коей я состою, работает не покладая рук над спайкой офицеров и над их вооружением. Мы ждём вас сюда, генерал, и к моменту вашего прихода выступим всеми наличными силами ». Данный заговор скоро раскрыли. 3 января 1918 года над Пуришкевичем и его группой прошёл суд. Пуришкевича приговорили к четырём годам принудительных работ при тюрьме. На суде ему пояснили: мы заняты важным делом – строительством социализма, не мешайте, пожалуйста; по окончании трудовых работ отпустим вас на все четыре стороны. Уже два месяца спустя, в апреле, Пуришкевичу разрешили вернуться домой под честное слово, что он не сбежит и не станет устраивать новых заговоров. В начале мая вся его группа вышла по амнистии. Пуришкевич дал честное слово и… немедленно отправился на юг, где уже формировалось антисоветское сопротивление.