продукции и технологий. России выгодно инвестировать в инфраструктуру стран африканского материка: в строительство портов, железных и автомобильных дорог, электрификацию, сельское хозяйство, здравоохранение – в общем, во все те сферы, в которые десятилетиями вкладывался СССР. Выстроенная ещё при Советах инфраструктура помогает нам торговать с Африкой доныне. А ещё африканские страны – это двадцать пять процентов голосов в ООН. Это политическое влияние на планетарные дела, в котором мы, белые только по недоразумению, так нуждаемся. Когда на пике русско-украинской войны приехавшие в Россию африканские лидеры встречали нашего президента овацией, стоило понимать: они аплодировали сразу и ему, инициатору мировой перезагрузки, и вместе с ним Ленину, Сталину, Хрущёву, Брежневу, советским военным специалистам, медикам, инженерам, строителям, переводчикам – всем тем, кто вложился когда-то в то, чем мы сможем воспользоваться, если захотим. Пока у нас в Африке нет ни одной своей военной базы. Они были, но мы их закрыли. В Африке имелось четыре лаборатории, где мы работали с местными инфекциями. Что мы сделали с этими лабораториями? После 1991 года мы их отдали американцам. Доныне мы слишком мало понимаем, что такое Африка. Мы забыли про современную африканскую культуру. Мы не знаем африканского кино. Мы не знаем африканской живописи. Мы не знаем африканских музыкантов. Мы не знаем африканской литературы. Мы по-прежнему ориентированы на западный мир. У нас в медиа новостей про жену французского президента больше, чем про пятьдесят пять африканских стран. Доля африканской повестки в российских СМИ колеблется в районе 0,1–0,5 процента от общего объёма информации. Мы просто отключили себя от целого континента. При этом мы уверены, что живём в так называемом веке информации. Нет, мы не там живём. Втоптанные в ложь Всякий раз, когда я пишу об успехах стран, оставшихся, в отличие от нас, верными социалистическому выбору, мне снисходительно сообщают: «В Китае давно капитализм». Человек напишет такое и кажется сам себе очень умным. Что ж, дам ответ в том же духе. На самом деле в капиталистическом мире давно нет ни реального рынка (но есть протекционизм), ни либерализма (но есть сложнейшая система манипуляций и soft-насилия), ни демократии (её подменила власть ограниченного количества финансовых кланов). Столпы, на которых строилась идеология классического капитализма, давно обрушены. Что до Китая, он по-прежнему пытается – и порой небезуспешно – осмыслять себя в контексте марксистско-ленинских