Вид я, кстати, имел как раз в тему. От одежды осталось одно название, керамическая маска сломалась после недавнего взрыва, тряпичную снял сам, ибо она стала подозрительно тлеть. Керамику я не стал даже искать, пусть останется как доказательство того, кто здесь бился. Если ее вообще найдут. А вот тряпку повесил на пояс — давать кому-то столько генетического материала я был не намерен. Зато кожаные перчатки и берцы были на удивление целы.
«Обнаружение жизни», кстати, показывало две отметки. Первая была в той стороне, где залег Святов, — сильный, ровный огонек. А вторая — совсем в другой стороне, метрах в пятидесяти от того места, где находился поляк, когда прогремел последний взрыв. И огонь жизни Войцеха был слабым и прерывистым. В общем, каюк ему, последние минуты доживает. Странно, что вообще жив.
Последнюю технику наемника я пережил только за счет «скольжения», да и то пришлось постараться. Одно «скольжение» на «торнадо», три на «огненную кару» и два в запасе. Этим-то запасом я и воспользовался. Да и то опасно получилось. «Скольжение» вверх на максимум, а это сорок метров, явно не выводило меня из зоны поражения, но всяко лучше, чем эпицентр. А дальше мне, подхваченному взрывной волной, оставалось надеяться только на «усиление тела», потому что сорок метров — это примерно пятнадцать этажей, а упав с такой высоты, не выживет ни один Абсолют. Вот мне и пришлось кувыркаться, подгадывая момент, чтобы приземлиться, истратив последнее «скольжение». Как итог, мне сейчас не то что с Мастером, с Учителем лучше не встречаться, так я себя хреново чувствовал. Все-таки взрыв — это вам не статичное облако плазмы. Кто ж знал, что этот придурок суицидом займется.
Глядя на то, что мы тут с Войцехом устроили, мне вспомнился припев одной песенки уважаемого мной господина Маврина из моего мира. «Не плачь, не жалей, не зови. Слабому — плеть, вольному — воля». Воистину мы сами кузнецы своей судьбы. Разве мог я представить еще в начале учебного года, что смогу победить бойца ранга Мастер? Да я бы даже связываться с ним не стал. А тут приперло. Со всеми этими аристократами я уже и забывать стал, кто я есть. Кто есть Разрушитель. Змей, Чесуэ, неизвестный заказчик поляка, весь этот гребаный мир… плевать. Я пройду по трупам любого, кто встанет у меня на пути. Во славу мою, во имя мое.
Но не конкретно сейчас, уж больно хреново я себя чувствую. А и ладно. Зато обе своих «сферы», «молнии» и «давления», метать научился. Вот что хороший бой с ведьмаком делает.
Выйдя примерно на то место, где меня застал взрыв, огляделся. Так, где у нас тут Святов? Ага. А что это он так мельтешит, не видит меня, что ли? Похоже на то. Посмотрев в его сторону, махнул рукой, подзывая, а сам в это время пошел в сторону затухающей жизни.