Даже без моих способностей при взгляде на наемника было видно, что он уже не жилец. Рука оторвана, из бока торчит коряга, ноги переломаны, кожа на лице вся содрана, а уж при такой потере крови даже Виртуоз не выживет. Но мужик был жив и даже в сознании.
— Кхе… ты… кха… обманул… таки…
— Смотря в чем, Войцех, смотря в чем. Насчет смерти, как видишь, не врал.
— Обидно… — сглотнул он, — умереть от твоей… руки.
— По-моему, я был достойным противником.
— Кхе… — усмехнулся он, после чего скривился, — не понимаешь. Был приказ… ни в коем случае… не навредить тебе. Лишить… всего… но не… трогать… физически.
— Как видишь, я был опять прав: тебя тупо подставили. — Последняя разводка, так сказать. Может, и проканает.
— Кха… кха… не понимаешь… кха… и не поймешь.
— Действительно не понимаю. Почему ты так предан тем, кто послал тебя на смерть?
— Никто не посылал… — сказал он, теряя сознание, а проще говоря, умирая.
— Кто заказчик, Войцех? Назови мне тех, кто виновен в твоей смерти, — заговорил я чуть быстрее. — Ведь как ни крути, а информацией ты был обделен. Тебя слили. Назови мне имя. Кто во всем виноват?
— Ты… кха… кха… Сакурай… Сакурай…
— Да, я Сакурай. Тебя послали навредить мне. Кто послал, Войцех?
Всё, умер. Вот так бесславно и кончилась его жизнь. Вроде и умер от руки Патриарха, что при его ранге должно войти в анналы. Да только кто же об этом знает? Почти никто.
— Лично я ничего не понял, — произнес стоящий рядом Святов.
— Да я тоже. Ладно, — выдохнул я. — Давай, туши тут, что осталось, — помахал я рукой, имея в виду очаги пожара, оставшиеся после нашей с поляком схватки, — и пойдем уже домой. Нам еще там порядок наводить.
Сидя поутру в своем кресле, пытался унять боль, терзающую мое тело. Ближайшие двое суток заснуть я не смогу, да и нельзя, если уж на то пошло. После шести «скольжений» подряд мой организм был в полном раздрае, и если не следить за ним, то я и сдохнуть могу. «Автоматика» в моем положении не справится.
На КПП, как выяснилось, были выжившие. Крольчонок-два, отошедший по малой нужде, и Кролик-семь. Седьмому вообще повезло дважды. Первый раз, когда его откинуло взрывом, а не разорвало, как остальных, а второй — когда завалило обломками ближайшего здания. А так как здания у нас хлипкие, быть раздавленным ему не грозило, а вот не попасть под раздачу Мастера, когда тот пошел на штурм, у него получилось. А вообще он чуть ли не до самого утра провалялся без памяти, его и нашли-то, только когда он пришел в себя и начал орать на общей волне благим матом. Когда его вытащили на свет божий и осмотрели, Курода ему прямо сказал, что, как только появится возможность, он должен бежать в какой-нибудь храм и благодарить богов, ибо самым серьезным повреждением Седьмого была огромная гематома на полгруди.