Нельзя сказать, что со стен не было сделано ни единого выстрела. Или бой для защитников форта выглядел совсем уж как легкая прогулка. Нет. Но ни одна тварь не поднялась на стену. Ни одна! Это уникальный результат. Правда, такой способ защиты или, как говорит Бальмон, «активной обороны», вряд ли удастся распространить на все форты. Очень уж разорительно. Форты и так убыточные поселения. Или как там? Дотационные. И уж точно Ожерелье не сможет построить в ближайшее время еще пятьдесят «Громовержцев». А наш летающий «ужас на крыльях ночи» внес в сегодняшний разгром полчищ тварей ощутимый вклад.

И, да. «Громовержца» приписали к нашей экспедиции. Собственно, мы сорвали сроки выступления на три недели, поскольку к предыдущему приливу переоборудовать его не успели. Заменить пушки, перестроить внутренние помещения, поменять систему крепления легких мехов… Этого «Громовержца» мы изрядно модернизировали., а это потребовало времени. Но это была последняя задержка.

Поэтому сейчас я смотрел вниз и пытался понять, что меня гложет. Победа же! Два погибших. Пятьдесят раненых. Четыре выведенных из строя легких меха.

Примерно десять тысяч трупов коргов и несколько сотен поверженных Яффе. Виктория, зерг ее сожри.

А еще, у нас все готово. Можно выступать. Очевидно, что имело смысл идти сразу, после прилива. Самое оптимальное время для выступления. Где-то там за плотной стеной тумана красной зоны «выпекалась» новая армия казавшегося бесконечным воинства Хмари. Завтра к моему манору подъедут «Исполины», и мы выдвигаемся. Но меня терзало чувство незавершенности. Вроде бы все, что можно сделано. Конечно, нет предела совершенству, и мы можем готовиться к экспедиции еще год. Или десять. Хе-хе. Это было грустное хе-хе, если вдруг непонятно. Потому что сторонников «отложить», «подготовиться получше» и тому подобной зергни было предостаточно.

Однако император прислушался к моему мнению. И к мнению неожиданно поддержавшего меня Бальмонта. Нынешний срок выдвижения одобрен на высочайшем уровне.

Вопроса: «А куда идти», — у меня лично не возникало. Все время, пока я ночевал в форте, а не в Павлограде или Разумовском, меня терзали кошмары, наполненные голосами. Голоса шептали, орали, плакали. Они звали. «Мы ждем! Приди к нам! Ждем!». Так что просто поведу за собой нашу бригаду на ноющий голос Хмари.

Я кивнул техникам, бросившимся проверять закрепленный под брюхом «Цыпленка» пулемет. Нашел глазами того, лицо которого мне было более или менее знакомо, и сказал:

— Лучевики с крыши демонтируйте. Они лишние. Я лучше справляюсь с хмарниками своими гранями.