— Это все, конечно, здорово, но давай к броне вернемся. Шестьдесят миллиметров — это риск, что некоторые Яффе броню пробьют. Если не учитывать несуществующую пока что рунную защиту. Готов рисковать, Олег? — Черепанова с мысли не собьешь.
— Лишние миллиметры нас не особо спасут. Теоретически могут найтись уникумы, которые и сотку пробьют. И что? Делаем сто двадцать? Мы не собираемся выводить в чисто поле один-единственный мех. Отработаем тактику и взаимодействие. В конце концов, конечность Яффе не снаряд. У него нет заброневого воздействия. Пробьет и пробьет. Не думаю, что это выведет машину из строя сразу. Волевым решением делаем шестьдесят. Нарастить всегда успеем. Держите в уме главную цель, господа конструкторы и адепты механики. Могу я, кстати, увидеть чертежи корпуса? Мы же не поедем вглубь Хмари в этой металлической ванне?
— Нет, не можешь. Готовятся три базовых проекта. Через неделю, не раньше я тебе смогу что-то показать. Ты нас сильно торопишь, Олег. Рискуем что-то упустить или серьезно накосячить при такой гонке. Ситуация вроде не критическая. Враг еще не у Павлограда стоит. — Черепанов слегка ухмыльнулся.
— Не могу объяснить. У меня такое чувство, как будто петля сжимается. Времени у нас осталось совсем мало. А если враг дойдет до Павлограда, в нашей сегодняшней деятельности уже не будет смысла. Я так чувствую.
Глава 17 Выставка вооружений
Перед отъездом в столицу я еще раз прокатился до нашего цеха в окрестностях Разумовского. На этот раз меня интересовал заказ, который Игнатовы привезли на склад. Хотелось лично потрогать руками новые игрушки.
На многозарядное, скорострельное оружие в Ожерелье был наложен негласный запрет. Но это не значит, что оно не было разработано. Немногочисленные «опытные партии» уже разошлись по рукам. Мне же при посредничестве Алекса удалось выпросить несколько экземпляров со склада. Хочу посмотреть, что это за игрушки. Помнится, теневые кланы вооружали подобными своих громил, несмотря на то, что официально скорострелки было не достать.
Уверен. Мне удастся пробить их использование для нужд экспедиции. В конце концов, вероятность, что мы вообще не вернемся отнюдь не нулевая. Риск, что от нас опасные игрушки утекут на сторону — минимальный. Но сначала стоит оценить, что это вообще такое.
Завод встретил меня шумом работающих станков, запахом дыма и дизеля, горячего масла и металлической стружки. Я уже начал привыкать к этому специфическому аромату. И он мне нравился. В этом запахе и шуме было нечто особенное. Примета века. Мое время пахло совершенно по-другому. Он пах терпкими благовониями, скотобойней, мускусом и корицей. Ладно, к зергу ностальгию и лишние воспоминания. Что у нас здесь?