Зотов все же, на радостях налился водочкой. Покраснел и расшумелся. Называл меня «дорогим моим человеком», светлостью и лез целоваться. Кричал «Схема! Что за схема! Это гениально! Это миллионы, господа!». Это он про устройство, которое Матвей с Игнатовым склепали. Еле его утихомирили.

Тревожное чувство улеглось окончательно. И остаток вечера прошел в приятном общении и за вкусной едой.

Пришлось отдать мою машину для перепившего партнера и его юриста, который тоже, надо сказать, был уже в сопли. Оксана уехала еще раньше. Березовского я попросил проводить наших сельских партнеров в гостиницу. А сам я решил прогуляться до конторы пешком.

* * *

Новый звонок с неизвестного номера застиг меня в момент, когда я направлялся по лестнице в наши с Оксаной апартаменты. Чего-то сегодня зачастили мне тайники звонить. Если это, конечно, они.

— Смольный! — устал ответы придумывать, пусть институт благородных девиц будет. Я остановился на лестничной клетке. — Слушаю.

— Олег? — Хрипловатый голос Изольды. С придыханием. Ну надо же кто к простому смертному снизошел. — Давно не общались.

— Милая. Не хочу показаться грубым, но я здесь торчу на лестнице, в подъезде дует. Сегодня был трудный день. Я устал. Не самое время для таинственных бесед интимным шепотом.

— Ну тогда держись за подоконник, или что там у тебя. И готовь громы и молнии.

— Так. Выкладывайте, драгоценная леди. Что у нас плохого?

— Мы упустили одного из твоих «языков». Свидригайлова.

— Престарелого железнодорожника с лицом матерого педофила?

— Да. Хорошее описание. Именно его.

— Он что? Прокопал чайной ложкой тоннель в вашей секретной тюрьме, и обещал вернуться через двадцать лет с титулом князь Никто?

— Эээ. Нет. У нас заключенным чая не положено. Похоже, он покончил с собой.

— Да и зерг бы с ним. Он все равно ничего интересного не знал.

— Если бы все было просто, я бы тебе не звонила. — В ее сексуальном голосе звучала нешуточная тревога.

— Так и знал, что все не просто так. И здесь мне не тут. А у меня уже пальцы на ногах мёрзнут. Леди Изольда, не томите. Просветите уже меня полностью!

— Они постоянно находились под наблюдением. По словам охранника, Свидригайлов, когда его привели с допроса, метался по камере, что-то бормотал. Что-то вроде: «Да, наставник, слушаюсь, наставник». Короче говоря, разговаривал с каким-то воображаемым наставником. Потом вдруг замер на месте. Разинул рот. Глаза закатились. А изо рта пошел такой едкий, вонючий дым. Я тебе записи с камеры бросила на ту же страницу, где раньше документы по Головлеву были. В общем, дым этот такой тучкой сперва просочился в камеру Башмачникова. И буквально почти задушил его. Потом спокойно утек наружу. На магию не реагировал. Башмачников при смерти. Но мой изумруд говорит, что откачает. А Свидригайлов все. Только труп у нас остался. Ты эксперт по этим тварям, практически. Что случилось? Мне с охраны стружку снимать? Ему передали яд? Что это вообще за хрень?