Пока мы ехали, Кирилла обыскали на предмет гаджетов. Ничего не нашли.

— Вы правильно сделали, что не надели шпионские устройства. — Сказал ночной попутчик. Это укрепляет доверие между нами.

Я аж глаза закатил. Зерг, пафоса-то пафоса завезли. Ну парню же не десять лет! Между тем на Кира нацепили диумверитовую цепочку. К слову о доверии. Насколько я предполагал, в конечной точке маршрута нас ждал такой монстр, что ему магия сапфира-адепта вообще была по барабану. Впрочем, теоретически Кир мог повлиять на младших сектантов.

Фургон въехал во внутренний гараж небольшого особняка. Я выскочил из машины следом за Киром и его сопровождающим. Богдан и Августович тоже были здесь. Богдан потерял весь светский лоск. Его костюм был пропылен и сильно измят. Хе-хе. И почему меня это радует? Вредный я старикашка.

Сектант увлёк Кира к лестнице я проследовал за ними вплотную.

По пути я коротко поведал спутникам о коррекции планов. Между собой мы общаться могли.

— Сомнительно, — сказал Богдан. — Но, дело твое. Это твой брат. Надо сказать, я ничего не заметил. Будет обидно, если мы из-за этого проколемся.

— У меня есть подозрение, что мы не проколемся. Просто цель сегодняшней встречи у наших оппонентов иная, чем мы предполагали. — Ответил я. — В любом случае я точно ничего не испортил.

— Как скажешь. Твоя операция, ты принимаешь решения. — Ответил некромант. — Я просто прогуливаюсь с приятелями.

Для кабинетного ученого у него просто потрясающая выдержка, надо сказать. Августович вообще не проронил ни слова, на мои слова об изменении конфигурации операции просто кивнул. Мне показалось, что одобрительно. Но кто его на самом деле знает.

Мы поднялись на второй этаж, прошли по ничем не примечательному коридору. Стены были отделаны ореховыми панелями. Пол устилал дорогой паркет, уложенный «елочкой». Богато жить не запретишь. Никаких отличительных черт, вроде портретов или гобеленов на стенах не было. Коридор выглядел довольно безлико.

Такие же безликие двойные двери распахнулись перед нами, впуская в комнату, почти лишенную мебели. На полу лежал бордового цвета ковер, смотрящийся здесь неуместно, как открытая рана. Стены исписаны символами-закорючками. Около дверей стоял амбал, не шевельнувший ни единым мускулом при нашем появлении.

Почти в центре комнаты, скудно освещенной несколькими стоящими прямо на ковре свечами, находилось кресло с сидящим в нем человеком. Хорошо знакомым мне человеком. Именно этот мразоид ускользнул от меня в доме Могилиных.

А в темном углу слева от мужика в кресле скорее угадывался, чем виделся, еще один силуэт.