Будто в ответ на мои мысли сверкнул портал и в комнате появился Гольц. С той стороны Матвел прокричал:

— Давайте всех сюда, пару минут я продержу.

Парни потащили саркофаг в портал. Голц же склонился над Богданом и его руки засияли аурой изумруда. Пока остальные убирались на ту сторону, он провел первую диагностику.

— Ну что с ним? — Не выдержал я. — Сильно пострадал?

— Сильнейшее аурное истощение. — Ответил Михаил. — Низкий тонус организма в целом. Полминуты назад сердце встало.

— Чего?

Не отвечая Михаил вогнал в тело Богдана три последовательных импульса, после чего грудная клетка некроманта шевельнулась и его вырвало на ковер.

— Несите его в дом. Здесь я, как будто, теряю вдвое больше сил на исцеление.

Мы с Августовичем подхватили нашего аметиста на руки и затащили в портал. Гольц зашел последним.

— Михаил. Как у него дела?

Спустя полчаса Гольц вышел из комнаты, куда поместили Богдана. Нас он решительно выгнал за дверь в своей простецкой, не признающей авторитетов манере.

— Жить будет. Но хреново и недолго. Да шучу, я, Олег Витальевич. Не надо такое лицо делать. Я его стабилизировал. Но жизненные показатели слабые. Истощение серьезное. Вам нужен спец по аурным болячкам, я в этом разбираюсь слабо. Физически он в порядке. Проблема в том, что он аметист и мне с ним работать очень сложно. Все же у наша сила противоположна по сути. Давайте вашей рукой и боком займусь.

— Да ладно…

— А ну-ка споры прекратить! Или я, вон, попрошу Карла Августовича вас спеленать. Что за мальчишество? Руку к осмотру!

Я сдался перед этим напором. Гольц за работой, как тот бульдозер. Зерг остановишь.

К его досаде сразу справиться с моими ранениями у него не получилось. Края ран были поражены Хмарью. И хоть я не пустил отравление дальше, пришлось срезать отравленную плоть, чтобы заняться нормальным восстановлением. Гольц при этом ворчал, как старая бабка:

— Надо без обезболивающих было делать процедуру. Чтобы кое до кого дошло что авантюры для главы рода недопустимы. А то… — Бу-бу-бу-бу.

Но бухтеть бухтел, а обезболил раны, прооперировал и срастил их он мастерски. В конце концов даже выдал что-то вроде похвалы:

— В вашем возрасте Олег, не многие могут так спокойно наблюдать, как их по живому режут. Вы какой-то вообще непрошибаемый. Ладно. Гольц сделал свое дело, Гольц может уходить. Ко второму пациенту. Вы все-таки поищите специалиста по аурным истощениям. К драгоценной госпоже Агате, тетке моей, обратитесь, у вас вроде неплохие отношения. Она пациентов давно не берет, но для вас может сделает исключение.