А уж потери среди ополчения просто ужасали. На защиту города поднималось около полутора — двух тысяч человек боеспособного населения. Это без вспомогательных частей, которые организовывали уход за ранеными и уборку трупов. На месте прорыва погибло не менее трехсот человек. И трупов с повязками на улицах я видел множество. Плюс солдаты, артиллеристы, полицейские… Алый Рассвет понес просто чудовищные потери.

Мы выстояли. Рубеж мы удержали. Если бы Хмарь прорвалась к Разумовскому, потери возросли бы на порядки. Но цена, которую мы уплатили, была высока.

Особо гордиться нечем. Ведь Хмарь теряет бессмысленных тварей. А мы людей. Специалистов. Ограненных. Обученных бойцов. Размен на длительной дистанции отнюдь не в нашу пользу.

Кирилл и Ива встретили нас в особняке. Они были на стене в самом начале сражения, и быстро исчерпались. Как только я понял, что нас ждет затяжная битва на выносливость, я отослал их обратно. Толку на стене от двух малолеток, исчерпавших ауру, не было.

Даже во дворе нашего особняка лежали два уродливых трупа гортов. На них хватило обычных свинцовых пуль.

Пока мы чистили город, грузовик привез в особняк раненых и покалеченных гвардейцев. Первый этаж превратился в импровизированный госпиталь.

В холле дежурили вооруженные слуги. Афанасий метался по залу с винтовкой за плечом, ствол периодически бил его по затылку.

Мы уложили Августовича на одну из подстилок, и Игнатов умчался обратно на стену. Миша на ходу воткнул старику капельницу, попытался уложить меня вместе с остальными, но я, пробормотав, что мне нужно просто отдохнуть, поплелся наверх в свою комнату. Ран я тоже почти не получил, спасибо защитному костюму и ежедневным тренировкам. Хоть я и не дотягивал до физических кондиций рубинов и боевиков-изумрудов, гармы и яффе не могли меня достать. По крайней мере, серьезно. Мелкие повреждения я уже залечил с помощью зелий.

Кир крутился вокруг, пытаясь подсунуть мне свое плечо. Я было собирался отмахнуться от него. Но вовремя подумал, что парень очень хочет быть полезным, и оперся на подставленную руку. Пусть. Ему еще, возможно, предстоит таскать настоящих раненых.

У себя я, скинув костюм и кряхтя, уселся в позу для медитации. Хотелось завалиться в постель, а не вот это вот все, но ауру требовалось восстанавливать срочно. Кирилл смотался за кучей восстанавливающих микстур и таблеток от Михаила, но я попросил его, меня не беспокоить хотя бы пару часов. Клятвенно пообещав выпить всю эту алхимию, после медитации.

Только сейчас я ощутил, что реально прошел по краю перегорания. Впрочем, опыт сотен схваток на пределе сил меня хранил. Я даже не задумываясь потратил ровно столько ауры, сколько мог себе позволить. И не шагнул за грань, после которой восстановиться с помощью простой медитации было невозможно. Перегоревшие маги будут восстанавливаться неделями. И не факт, что не получат аурных искажений или не разрушат работоспособные грани.