— Ага. И вправду такая задачка мне по силам, Олег Витальевич. Крайне польщен оказанным доверием. Посоветую кого смогу.

— Я бы предложил вам эту службу возглавить. Поэтому и спросил как там ваша карьера в полиции. Все ли устраивает?

— Это… очень неожиданное предложение! — Толстяк действительно был удивлен. — Аж растерял свою эту маску масляного колобка-добрячка. — Я, конечно… Вот так я не готов, знаете, за завтраком между делом…

— А и не надо за завтраком, Порфирий Петрович. Я просто не хотел такое предложение делать по комму. Все же некоторые вещи необходимо решать лично. Я скоро отбываю в Павлоград. У вас есть три дня, чтобы принять решение. Даже если вы решите остаться на императорской службе, надеюсь, что вы мне кого-нибудь порекомендуете на эту роль.

— Это уж всенепременно. Не извольте беспокоиться, ваша светлость.

Вот же желчный колобок.

* * *

Столица встретила нас привычным уже шумом. Толпами, идущих по своим делам людей. Запахом дизельной гари, ароматом специй и мокрого асфальта. Сегодня выпал снег. И тут же растаял. На город навалились тучи серые, низкие, угрюмые.

В такую погоду люди дома сидят. Визео по комму смотрят. А не шляются по не самым благополучным районам Павлограда в одиночку. Переодевшись в офисе и, натянув личину простеца, я шел на встречу с Марией через Муравейник. Несмотря на отвратительную погоду, и добавившийся к хмурому серому небу порывистый ветер, на улицах было людно. Возвышающиеся по сторонам дороги многоэтажки зазывно светили витринами заведений первых этажей.

Меня зацепил плечом какой-то мужик, и тут же попытался схватить за руку, но я, ни секунды не сомневаясь, врезал ему «замешательством» и ушел дальше, оставив его дружкам разбираться, что же случилось с их заводилой. Стычки на улице с местной гопотой больше не горячили кровь, а вызывали скорее чувство неловкости и досады.

Торговый центр сиял неоном, как новогоднее дерево. Я поднялся на второй этаж и выкупил одиннадцатую комнату, которую бронировал заранее.

Осталось дождаться засланку, отправленную мной в стан врага. Время еще было и растянулся на здоровенном траходроме, не снимая уличных ботинок. Настроение постепенно испортилось, я даже не заметил как. Это серое небо действует на меня угнетающе. Всегда не любил зиму.

Мария явилась спустя пятнадцать минут. Ее новый облик вызывал у меня некоторое внутреннее отторжение, но ничего критичного. Тем более, недолго ей так ходить осталось.

— Зачем нам личная встреча? — Тревожно спросила она. — Меня держат на коротком поводке! Я слишком сильно поднялась в иерархии.