— Я приму ответ только от него, — указал он на пистолет. — Либо вы сами накажите себя за ошибку, либо накажу я, но уже куда ощутимее и больнее.
Труновский нервно сглотнул.
— Мне сказали, ваш сын дает в Вене превосходные лекции по философии. Будет жаль, если утром не станет ни его самого, ни семьи.
На этот раз проректору не удалось сглотнуть. В горле стал ком. Затряслись руки, ноги, нутро. Сердце так отчаянно заколотилось, что казалось еще немного, и оно либо выпрыгнет наружу, либо в груди лопнет.
— Сейчас я покину ваш дом. Когда сяду в машину, я хочу услышать ваш ответ. Сожалею, проректор. Такова жизнь. За ошибки всегда приходится расплачиваться. Иногда цена может оказаться слишком большой.
Булыгин поднялся и тяжелой походкой направился на выход, оставив собеседнику слишком мало времени для раздумий.
Вернувшись в машину, он еще раз справился у безопасника все ли в порядке в Вене. Тот снова подтвердил, на этот раз дополнив, что люди с полуночи сидят в Вене с сыном Труновского, его снохой и их дочерью. Они готовы прикончить всех троих в любую минуту, как только получат приказ.
Федор Николаевич удовлетворенно кивнул и уставился на окно слева от входной двери. Именно там располагалась гостиная, где сейчас находился проректор. Глядя на пробивающий сквозь закрытые шторы свет, Булыгин словно почувствовал весь тот ужас, что происходил сейчас в комнате.
Воображение рисовала трясущегося с пистолетом в руках Труновского. Как мужчина подносит ко рту дуло, как пытается пальцами надавить на спусковой крючок, а оно у него не выходит и тот в отчаянии едва ли не воет, представляя, что случится, если он все же не сможет покончить с собой.
«Сколько ему еще дать: минуту, две?» — мысленно спросил себя Булыгин.
— Гена, еб*ни по газу, а, — дал он команду водителю и тот надавил на педаль.
Заведенная машина издала низкий протяжный рев. За ним следующий.
На третьем прозвучал выстрел.
— Трогай, — скомандовал Булыгин.
Автомобиль резко сорвался с места и начал быстро набирать скорость. Лишь теперь Федор Николаевич ощутил облегчение.
В мире нет ничего приносящего большего удовлетворения, чем месть. Это желание сильнее любого другого.
Глава 18
Что-то наш с Юлей вечер плотской любви не задался.
Вот абсолютно.
С первым подходом понятно, как-никак такое у меня в первый раз. Я думал потом будет лучше. Однако после неприятного разговора о прошлом девушки, на второй раз тоже пошло как-то не так. Вместо страсти мы ударились в чистый спорт.
Но я конечно же не сдавался. Подошел к вопросу, с другой стороны. Попытался исправить положение, устроив перерыв на сладкое.