Сейчас что-то внутри ее останавливало. Оно подсказывало, прежде ей нужно восстановить память. Дед ведь не просто так в пылу упоминал о грязной крови. Если он действительно считал ее отбросом, если так считали остальные, то ни о какой возвращении в семью не могло быть речи. Она не собиралась быть среди них в роли девочки, за которой им было бы стыдно. В таком случае пусть лучше все останется как есть. Она дальше будет жить сама по себе, а они сами по себе. Унижения над собой она не стерпит.
Глава 24
Обнаженная девушка, виляя бедрами и слегка покачивая внушительной грудью, медленно приближалась к моей кровати.
— Я хочу тебя, милый. Очень-очень хочу, — заговорила она томным и в то же время игривым голосом.
Я лежал, смотрел на нее и что хуже всего — реагировал!
Нет, тот факт, что у меня появилось возбуждение при виде голой девушки, было вполне нормальной реакцией. Тем более что передо мной стояла не абы кто — идеал!
Вот только имелся нюанс.
Я сам создал девицу. Она — исключительно плод моего эксперимента. Над ее образом я специально потрудился лишние двадцать минут, подбирая лучшие пропорции и внешность.
Впрочем, несмотря на то, что передо мной стояло примерно тоже, что резиновая кукла, мысли побежали дальше. Невольно в шутку подумалось: подобных красоток можно материализовывать и по мере необходимости, так сказать, удовлетворять естественные потребности. Можно создать две, три… да хоть десять и устроить настоящую оргию!
Взглянул на будильник, стоящий на тумбочке слева от меня. Его я создал часа два назад.
Ну, наконец, свершилось! Заработал, гаденыш!
Монотонно тикая, секундная стрелка бежала по циферблату, очерчивая очередной круг. И это в то время как я специально не обращал на него внимания!
Достал из кармана смартфон, сверил время. На этот раз и там, и там ровненько — 17:35.
Обнаженная девушка дошла до меня и замерла, превратившись в изваяние, очень похожее на живое существо. Она даже продолжала совершать крошечные движения, похожие на дыхание. Вот только, как показали эксперименты, что она, что любые другие создаваемые мною механические или электронные предметы могли совершать лишь заранее заданные простые действия. Для чего-то большего требовалось мое личное вмешательство.
Часы продолжали идти, но не прозвенели в 17:35, как я специально на них выставил будильник. Девушка дошла до меня, но не присела рядом, как я ей велел изначально.
И все же, тот факт, что мне удается материализовывать движущие образы, еще и живые, было чем-то запредельным. Это открывало для меня нереальные перспективы.