Еще из непонятного можно было отметить признания парня. Балашов не понимал, зачем, будучи уже почти раскрытым, он начал представляться неким Артемом Волковым из Коврова вместо того, чтобы опять же заявить о себе правду. Причем, рассказывая о себе, парень был очень даже убедительным. Роль сироты просто так не сыграешь.

Балашов взглянул на часы. Время приближалось к одиннадцати утра. На сегодняшний рейс до Тобольска он уже не успеет. Теперь только завтра.

«А что если попробовать? Тут всего четыре часа ехать».

С этой мыслью он вынул из кармана смартфон, открыл ведомственный список, пробежался по нему и остановился на главе тайной канцелярии небольшого городка Ковров Владимирской губернии. Трубку взяла секретарь приемной. Балашов представился и попросил соединить с начальником.

— Добрый день, коллега. Чем могу помочь? — раздался приветливый голос.

— Добрый. У меня к вам будет очень важная и очень срочная просьба. Нужно прямо сейчас пробить одного человека…

* * *

За более чем месячное пребывание дома я всего один раз виделся с отцом, три раза с дядей, а вот с дедом — ни разу. Все потому, что как только мы с Антоном Вениаминовичем вернулись в Пермь, я на неделю слег в медицинский центр. К моему появлению в усадьбе все уехали в Ниццу. Дядя и отец ненадолго приезжали домой только из-за срочных дел.

Мне тоже хотелось поехать на море. Хотя бы на выходные. Но дед распорядился безвылазно сидеть в усадьбе до конца лета. Это в наказание за проявленную мною чрезмерную самостоятельность и побег. Впрочем, я не остался в обиде. Если не считать моря, мне дали все, чего я хотел.

С утра у меня проходили тренировки с Егором Яковлевичем. Потом наступал обед и примерно час отдыха. Это время я посвящал созданию иллюзий, потому что на них расходовалось меньше Света. А когда картинка складывалась, она легко материализовывалась.

С приездом двух лекарей я приступал к следующей части тренировок — растрачивал в ноль Свет, а они мне его частично восстанавливали. Я снова обнулялся, и они снова меня восстанавливали.

Естественно, я не просто сжигал запасы силы. В эти моменты я занимался плетением кольчуги. За раз удавалось сплести совсем немного узелков. Однако учитывая количество подходов, каждый день я существенно продвигался в плетении.

Два часа или чуть дольше, и обессиленные лекари покидали усадьбу, а я отправлялся спать для того, чтобы к вечеру восстановиться и провести самостоятельную тренировку на спортплощадке. На этих занятиях я в основном оттачивал удары. Потом наступал ужин, и я снова занимался иллюзиями.