Окончательно он так решил после разговора с Морозовым, который состоялся у него перед тем, как купец во второй раз возвращался на переговоры в опостылевший Чикаго.

— Я водки хочу. Нормальной. Холодной. На Волгу хочу. Рыбу ловить. Осень уже. Клёв пойдёт. А я в этом… Чикаге!

Закревский терпеливо ждал. Морозову надо было выговориться. Закревский готов блыл слушать, поскольку понимал, он один з немногих людей, с которыми купец мог разговаривать откровенно.

Иногда, быть обычным человеком.

— Водки и рыбки, это хорошо. А в чём затык то, уже которую неделю бодаетесь?, — поинтересовался Закревский.

И тут выяснились интересные вещи.

Которые всплыли не сразу.

А после того, как янки согласовали основные технические условия доступа русских на «атомки» и этапы строительства русских станций. Они начали дотошно выспрашивать мелочи по каждому пункту, который касался инфраструктуры и «социальных, духовно полезных объектов, предназначенных как для пользования персоналом станции, так и населения окружающих городов с целью установления спокойных умиротворённых общественных отношений и связей, способствующих безопасной деятельности станции».

Закревский дочитал до конца и восхитился уровнем канцелярита.

— Понимаете, они как до детсадов, школ и храмов, что мы за свой счёт строить и держать обязуемся, дошли, так и начали — мол, советоваться нам надо, погодите, господа хорошие, давайте пока иное обсудим, а вот к этим пунктам потом вернёмся. У донов, кстати, всё это вопросов не вызывало, но их и понять можно, их дело сырьё, да другое производство. К тому ж, такие проекты мы с ними уже делаем, никаких проблем нет.

Морозов пожал плечами,

— Может, та самая общность культур сказывается, даром, что наши церковники друг друга, бывает, чуть не за космы таскают. А, вот, гляди ж ты! Но с бриттами, да янки так не выходит, Ни в какую!

Да, проекты такие были, и Закревский знал, что бразильское правительство мудро оценило результаты первого десятилетия работы «русских миссий» при совместных производствах — Там, где они существовали, рост фавел замедлялся, а то и вовсе прекращался, успеваемость в школах росла. Правда, поначалу, были недовольны провайдеры местных каналов, развлекательный трафик «сэтт», сети, значит, снижался, хоть и не критически. Наши киноделы почесали репы, покумекали с бразильцами, да и перестроили сетки вещания.

Чтоб ублажить партнёров, купили несколько бразильских «душещипательных теледрам» — и, как шутил Морозов, открыли врата преисподней.

Да уж, хмыкнул Закревский, аналитические отчёты о «бразильском телефеномене» он читал ещё на службе.