— Дурак ты, однако, — расстроился чукча и дал Хуц-Ги-Сати в ухо.
Глава 4 Закревский. Перспектива-1
Санкт-Петербург
Ресторан был хорош. Пётр Аркадьевич оценил небольшой уютный зал с колоннами, которые делили помещение на отдельные зоны — и затрудняли наблюдение с улицы за столиками в глубине. Отдельные кабинеты размещались так, что вообще не просматривались с улицы. Это он оценил особо. Как и негромкую музыку, лившуюся из скрытых динамиков. Он по опыту знал, что струнные, особенно скрипка, отчего-то лучше всего скрадывают звуки разговора, пожелай кто-то подслушать, или записать скрытым микрофоном.
Вы проходите, Пётр Аркадьевич, посидим, пообщаемся, — чуть тронул его за плечо майор Троицкий, — сколько лет уже не виделись-то! Вон в тот кабинет.
На столе уже ожидали лёгкие закуски, пузатый графинчик аж со слезой по боку. С холодненькой, значит. Горькой.
«Тройное столовое»? Всё так же любите астраханской выделки? — кивнул на графинчик Пётр Аркадьевич.
— Ох и память у вас, ну и память, господин Закревский! Как же я жалею, что вы решили выйти в отставку! — рассмеялся майор, усаживаясь. Расстегнул пиджак, чуть ослабил галстук.
В штатском он чувствовал себя совершенно непринуждённо, и в светло-серой, в едва заметную тёмную полоску «тройке» от Суни больше всего напоминал крепкого купца второй гильдии либо преуспевающего управляющего крупного предприятия кого-нибудь из Нижегородской артели. Что-то подсказывало Закревскому, что речь пойдёт именно о ней.
— Увы, Бронислав Карпович, обстоятельства моей отставки вам известны не хуже, чем мне. А может, и лучше, — не удержался от шпильки Закревский.
Троицкий помрачнел, дёрнул уголком рта.
— Петя, я тебя прошу, ты прекрасно знаешь…
— Знаю, Слава, знаю. Потому и с тобой встречаюсь. Иначе, хрен бы я… а-а-а, — махнул он рукой, — давай уже выпьем, наконец, и ты расскажешь, что там у вас в Особенной канцелярии приключилось.
На лице Троицкого отразилось неподдельное облегчение. Закревский, прикуривая, глянул через сведённые лодочкой ладони: а ведь не играет майор. Значит, действительно, что-то такое недоброе происходить, раз он решил обратиться к старому другу. Другу-то другу, но с которым лет пять не общался. Да, по его, Закревского, инициативе, но тем не менее.
— Прежде всего, Петя, ты должен понимать, что встреча эта сугубо неофициальная. Я решил, наконец, восстановить узы нашей дружбы, принести извинения за то, что недостаточно отстаивал тебя в той гадкой истории…
— И так далее, и тому подобное, — перебил его Закревский, — давай уже к делу.
— Хорошо, давай, к делу, — легко согласился Троицкий и потянулся к другу стопкой. Чокнулись.