Закревский сжевал что-то морское, скучающе спросил.

— И что же ты ответил?

Вкуса съеденного, правда, не почувствовал.

— Честно сказал. Так и говорю, мол, без конкретики и говорить не о чем. А слухов, да мало ли их ходит! А он мне в ответ: предположим, что фамилии там мелькают, Морозовых, например. А ещё, что разговоры эти тишком идут прямо у самих северян. И что «старшие братья» о том вроде не особо осведомлены?

Троицкий тоже сунул вилку в тарелку с закусками и, глядя на Закревского, энергично зажевал.

— Морозов, значит, — пробормотал Закревский, отодвигая тарелку. — Значит, не ошибся я, Слава. И, значит, следил ты за мной.

Майор развёл руками.

— Грешен. Но исключительно из дружеской заботы.

— Ладно, не отвлекаемся. Рассказывай, что там дальше тебе Цербер вещал, — назвал негласным прозвищем Людвига Степановича Закревский.

— А дальше, понимаешь, продолжает он ходить вокруг да около и, между делом так, рассказывает, что обедал он тут в своём клубе и подсел к нему человек, вроде как из демидовских. Вот, значит, сидят они, сигары покуривают, и начинает демидовский вскользь то одну, то другую цитатку из статеек амеровских газеток да радиопередач в беседу вкручивать. И, вроде бы, ничего особенного, а картинка складывается… Понимаешь, о чём я?

Понимал Закревский, конечно, понимал. Сам так делал, когда надо было прощупать, что визави знает, о чем догадывается. Или когда надо к чему-то внимание привлечь, а напрямую говорить нельзя. Так что просто молча кивнул.

— И говорит мне Людвиг значит Степанович, что рисуется передо мной интересная картинка. Что есть все признаки переговоров. Ну, или, танцев таких… с предварительными прощупываниями, да касаниями. И, похоже, глазки строят бразильянцы, да североамериканские деловики. А с нашей стороны, — тут он показал на Закревского вилкой, — твои нижегородцы. А вот почему к Керберу пришёл демидовский человек, ты меня не спрашивай.

Закревский и не спрашивал. И так понятно, между нижегородскими, Морозовым и Демидовыми особой любви-то не было. Однако было и неписанное правило: друг дружке можно и ногу подставить, а то и по темечку тюкнуть, но то дело, считай, семейное. Иноземцам в это встревать не допускается. Рылом, знаете ли, не вышли. Особенно если дело государственных интересов касаться может. Ну и, размышлял Закревский, лишний раз осведомлённость показать и при случае об услуге напомнить, оно не лишнее. И государевым людям напомнить, и самим Морозовым. Что ж… поиграем.

— Допустим, Слава, я скажу, что господин Морозов подумывает о том, чтобы совершить вояж по Соединённым Штатам, посмотреть на устройство некоторых их промышленных предприятий, — Закревский откинулся на диване, раскинул по спинке руки.