— А вы? — вопросом на вопрос ответил я.

— Генерал-майор Красной Армии Зомов Алексей Семёнович, — быстро ответил он и следом добавил. — Вхожу в руководство подпольной ячейки лагерного Сопротивления… что за чёрт⁈

— Спокойно, Алексей Семёнович, спокойно, это всего лишь лёгкий гипноз, которым я в дальнейшем пользоваться не собираюсь, — я как можно радушнее улыбнулся ему. — Большего знать мне о вас не нужно ничего. Я здесь, чтобы помочь вам, то есть, всем вам, — я обвёл рукой барак с рядами низких трёхъярусных деревянных нар. — Вы когда в плен попали?

— Во второй половине лета сорок первого.

— Тогда, возможно, вы слышали про оборону Пинска, которой руководил генерал Невнегин и несколько серьёзных контрударов в том направлении под его командованием? Во время одного из них части Красной Армии почти дошли до Бреста и вернули несколько городов на направлении Пинск-Брест.

— Да, я в курсе, — кивнул генерал-майор. — Вы имеете к этому отношение?

— Самое прямое. Мои разработки помогли товарищу Невнегину остановить продвижение немецких войск в той стороне. Причём у него на тот момент было не больше двух батальонов, а на его хвосте сидела почти целая дивизия немцев, — ответил я. — Потом так получилось, что я выбыл из строя почти на два года и не мог помогать в военном деле. Да, если вдруг мне не верите, то вот мои документы, — сказал я и в конце речи протянул собеседнику удостоверение и мандат личного порученца Сталина.

Тот машинально их принял, бегло просмотрел и вернул назад со словами:

— Я вам и так почему-то верю, товарищ Глебов. А документы… ерунда это всё. Немцы здесь, в смысле, в лагере, печатают фальшивые английские фунты, так почему бы и не изготавливать вот такие же, как у вас документики.

— Не думаю, что кто-то из них догадается использовать в собственном тылу мандат сталинского порученца, — хмыкнул я, убирая «корочки» в карман.

Потом он помялся и задал вопрос:

— Вы, когда сказали про помощь, то кого имели в виду? Только тех, кто в этом бараке или вообще всех наших людей в лагере?

— Всех.

У того в глазах вспыхнула радость.

— Это точно в ваших силах? Мы в центре Германии в самом защищённом фашистском лагере. Здесь только эсэсовцев несколько тысяч за стенами.

— Немногим более двадцати восьми тысяч человек заключённых и тысяча восемьсот солдат и офицеров СС, — уточнил я. — Мне это вполне по силам.

Ночь и магия работали на меня, скрывая все мои действия от глаз посторонних. Транспортные боты опускались прямо перед входом в казармы, после чего люди перебирались в салон. Тех, кто из-за болезней и издевательств, голода и тяжёлых работ едва передвигали ноги, переносили андроиды. Как только бот заполнялся до отказа пассажирами, то немедленно взлетал, а на его место опускался пустой.