— Среди всех этих людей не меньше тысячи предателей и фашистских информаторов. Их недавно заслали сюда, чтобы вскрыть подполье и найти нашу радиостанцию, — сказал мне Зомов, который попросил остаться рядом со мной на всё время эвакуации. — Или не одна тысяча, а больше.

— Всех выявим, товарищ генерал, — успокоил я его. — И всем воздадим по заслугам.

Неполных тридцать тысяч человек, из которых три тысячи были неходячими — беременные женщины, больные, ослабевшие после тяжёлых работ и бесчеловечных медпроцедур дети — были перемещены из лагеря за два часа. Конечно, не подготовься я заранее, когда десять часов накладывал на лагерь ментальные чары, то времени ушло бы куда больше. С собой я взял не только граждан СССР, но и антифашистов из Германии, Франции, Италии и многих других. Сделал это по просьбе Зомова, который сообщил, что над этими людьми нацисты измывались лишь чуть меньше, чем над нашими земляками.

После этого опустевшие бараки были уничтожены огненными чарами. Одновременно с ними вспыхнули казармы эсэсовцев за стенами, несколько вышек караульных, морг и прозекторская, расстрельный ров, облицованный бревнами для предупреждения рикошетов, крематорий, газовая камера и особая внутренняя тюрьма Целленбау. В ней содержались особо важные и полезные узники, такие, как Яков Джугашвили, премьер Германии в тридцатых годах и многие другие. Там же сейчас сидели украинские националисты Бандера и Стецко, а вместе с ними почти триста их ярых последователей. Сидели они — относительно, конечно, места пребывания — словно короли: отдельная камера, кровать с матрасом и постельным бельём, нормальное питание, развлечение в виде чтения книг, газет, игр. Их не гоняли на работы, не заставляли пробегать по сорок километров в тесных сапогах с двадцатикилограммовым грузом на плечах. Мало того, они могли свободно покидать лагерь, получали посылки, общались со знакомыми за пределами Заксенхаузена. Совсем недалеко от концлагеря располагалась особая школа для диверсантов и агентов, где Бандера был частым гостем.

В моей истории украинские националисты кричат, что этот человек воевал с Германией, за что попал в концлагерь. Вот только сам факт того, что немцы же сами его потом и выпустили, сняв все выдвинутые обвинения, говорит о многом. Почему-то такие люди, как Карбышев или Тельман, были зверски замучены, а националистов отпустили. Странно, не правда ли? И сейчас, когда мне стало видно, как живётся Бандере с прихвостнями в концлагере, где каждый день от голода умирают десятки людей, то никаких иных доказательств уже не нужно.