рисунка не имела, и продолжил: — Мы оба рождены наследниками. Только меня с детства воспитывали с пониманием, что значит быть князем и какую ответственность на меня это возлагает. Тебя же растили несколько иначе. Быть правителем — значит проявлять милосердие, когда не терпится расквитаться с врагом, и наоборот, отвечать жестко там, где хочется закрыть глаза на поступок провинившегося. Маг, который вчера позволил себе влезть в твои мысли, понимал, чем рискует. Разумеется, он надеялся, что это останется незамеченным, но осознавал всю серьезность своего злодеяния. — Я понимаю, он перешел черту, но разве не следует его судить? Разве его действия заслуживают смерти? — Умников, которые захотят влезть в голову княгине и получить контроль, наберется так много, что ни одной тюрьмы не хватит. Если бы его судили, ему пришлось бы выдать того, по чьей указке он действовал. Поэтому, скорее всего, он был им и убит. И это доказывает, насколько несправедлив мир и его правители. Хочу, чтобы ты запомнила: к сожалению, доброе, но слабое зачастую оказывается менее жизнеспособным, чем злое, но сильное. Иногда приходится делать выбор. Но всегда помни, кто ты. Это поможет не переступить черту, после которой нет обратного пути, и принять единственно верное решение. Рагонг жестом пригласил занять место на троне рядом с ним. Я уставилась на ту часть мозаики, которая, по-видимому, должна была отображать меня. Помешкала, медленно подошла и села на предназначавшийся для меня трон, затем с любопытством обернулась. Но ничего не произошло, витраж не засветился, рисунок оставался таким же нечетким. Непонимающе посмотрела на мужа. Рагонг улыбался, наблюдая за мной. — Тут все несколько сложнее, усесться на трон недостаточно, — ответил он. — Чтобы рисунок проявился, правящий князь или княгиня должны принять и осознать свой долг. Эта причуда эльфов — не более чем старое суеверие, но многие продолжают в него верить. — Ты намекаешь, что я не чувствую себя княгиней Кроуги? — Это не я намекаю, а эльфийский витраж. Прищурилась и, чувствуя подвох, съязвила: — И как убедить мудрый витраж принять меня в качестве княгини Кроуги? — Понятия не имею, — честно ответил князь. В его глазах мелькнула холодная тень, и он отвел взгляд. — Однажды я принял решение, которое по силам только князю. После смерти матери я решил не мстить монаханцам, не начинать свое правление с кровавой расправы. Возможно, и тебя ждет поступок, на который никогда не решилась бы Амидера из Потавы, потому что он по плечу только княгине