камушек, да еще за столь высокую плату, в руке юноши. — И зачем тебе эта штуковина? — поинтересовался он у Келдрика. — Одной талантливой обманщице подарю, чтобы помнила, какой конец ее ожидает, если не перестанет притворяться. — Невеселый конец, — рассмеялся стражник и пошел прочь. Янтарь в моей ладони дрогнул, и мираж вокруг растаял. Я снова была в башне. Пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы полностью вернуться в настоящее. Аккуратно вернув подарок Келдрика на место, я отошла от шкафа и уселась на подоконник, все еще обдумывая увиденное. Мои размышления прервал громкий стук в дверь, от неожиданности я подпрыгнула и пискнула: «Войдите». В кабинет зашел Келдрик. Я уставилась на него, пытаясь разглядеть черты юного телепата, которого недавно видела перед собой так же четко, как сейчас настоящего. Он, кажется, не заметил моего нездорового интереса и, оглядевшись, спросил: — Где Тарая? Ваш урок закончен? — Корден порезался осколком чаши, она повела его к целителю, — промямлила я, продолжая глупо пялиться. — Все в порядке? Телепат насторожился. — Да, я просто… не знаю, могу ли уходить, меня не отпускали, — на ходу выдумывала я, боясь, что он поймет, что только что я бессовестно подглядывала в чужие воспоминания. — Пойдем, — широко раскрывая дверь, позвал он. — Оставлю ей записку. Подойдя к столу Тараи, он что-то черкнул на бумаге, и мы покинули кабинет. Пока шли по коридору, я пыталась сдержать любопытство, призвав на помощь всю силу воли. Но оно прорывалось. В голове крутились вопросы: удалось ли Тарае избежать темницы? где ее отец? как она стала преподавать в Фебране? как инклюз с пауком оказался у нее? и главное, какое к этому отношение имеет Келдрик, что случилось между ними дальше? — Как вы с Тараей познакомились? — спросила я, все же не удержавшись. Келдрик ответил не сразу, словно подбирал слова. — Учились вместе в Фебране, я на пару зим ее старше. Слишком лаконично, новый вопрос, не вызвав его встречное любопытство, не задать. Пришлось отпустить ситуацию. К тому же эта история меня не касается, я не должна была этого видеть. Вряд ли Тарая придет в восторг, узнав, что я стала свидетелем моментов ее слабости, когда она была ребенком. Вспомнился мой отец. Я так же росла без его любви и считала бессердечным. Настоящую меня скрывали, выдавали за другую. Как ни прискорбно это признавать, но с Тараей у нас больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. Следующий день не задался с самого утра. Князь вновь пропустил завтрак. Не выдержав, я спросила