Я уверена, что мы едем к Ивану Сергеевичу — после выписки было бы странно к нему не заехать, поэтому поначалу вообще не слежу, куда именно Макар рулит. Подставляю солнцу лицо и блаженно жмурюсь, запрещая себе думать о том, что скажет Иван Сергеевич, узнав о наших с Макаром планах. Город, умытый ярким мартовским солнцем, кажется совсем не таким унылым, как зимой.

Только когда машина вместо знакомого поворота к отцовскому дому сворачивает в сторону поселка, я настораживаюсь.

— Мы куда? — интересуюсь, отрываясь от созерцания мира.

— Надо кое-что взять из времянки, — отвечает Макар, не глядя на меня. — Отцу отвезу. Лопату штыковую. Он вчера ныл, что свою где-то посеял.

— А-а-а, — тяну я, абсолютно не находя подвоха в таком ответе.

Когда мы въезжаем в поселок, солнце уже медленно клонится к закату, но света еще хватает. Он золотистый, медовый, растекается по заборам и крышам, по последним лужам, в которых отражается небо в огненных всполохах.

Макар паркуется у своего участка. Я выхожу из машины, не упустив возможности еще раз полюбоваться округой и помечтать. Нога подворачивается, угодив в неглубокую канавку. Я чертыхаюсь, опускаю взгляд и замечаю следы явно тяжелой техники, избороздившие влажную глину.

Брови подскакивают вверх.

— Что тут происходило?

Макар обходит машину, открывает заднюю дверь, выпускает детей и только потом поворачивается ко мне с совершенно невинным выражением лица.

— Где?

— Макар!

— Ну, иди, посмотри! — фыркает.

Иду! И останавливаюсь, не веря своим глазам. Там, где еще совсем недавно были только колышки, пустая земля и мои бесстыдные фантазии про террасу, теперь все в бетоне. Свежезалитый фундамент матово поблескивает на солнце. Аккуратные бетонные ленты, как строгий карандашный эскиз, намечают расположение комнат, коридоров и будущей кухни, о которой я успела столько нафантазировать!

— Боже мой… — шепчу я. У меня даже пальцы начинают покалывать. Я оглядываюсь на Макара так резко, что волосы бьют по лицу.

— Это… Это что, правда?

— Ну, или у нас массовая галлюцинация, — хмыкает Макар.

Дети, естественно, уже несутся к фундаменту.

— А это что за бордюрки? — интересуется Кирилл, перепрыгивая через один из выступов.

— Осторожно! — одновременно восклицаем мы с Макаром.

Сын замирает в воздухе, каким-то чудом приземляется обратно и делает вид, что именно так и задумывалось. Николь обходит бетон по кругу в попытке угадать.

— Так что это? — уточняет она.

— Основание будущего дома, — отвечает Макар.

— Прямо настоящего?

— А бывают фальшивые? — ворчу я, все еще не в силах оторвать глаз от этой красоты.