Кир обрадовался. На лице людоедочки расцвела недоверчивая, и оттого еще более трогательная улыбка. И я не знаю, какую силу воли надо было иметь, чтобы в таких обстоятельствах включить заднюю.

И что же?

Суббота. Пять утра. А мы всей дружной компанией едем на гребаную турбазу! Потому что кому-то — не будем показывать пальцем на розовую шапку с помпоном — пришла в голову здравая вроде бы мысль, что если мы, один черт, едем в одно место, гонять две машины глупо.

И вот… Я за рулем. Рядом Элла. Сзади два не замолкающих ни на секунду болтуна, в багажнике — пакеты со снаряжением и едой, которые угрожающе шуршат на каждом повороте.

Небо только начинает светлеть. Дорога пустая, как казарма в увольнительный. Собственно, поэтому мы и выехали в такую рань. Фары выхватывают из темноты разделительную полосу, дорожные знаки и редкие сугробы, наметенные вдоль обочины. Асфальт серебрится наледью.

— Вы там точно все пристегнулись? — уточняю автоматически.

— Пап, ты это сто раз уже спрашивал, — смеется Николь. Сбоку тихонько фыркают. Я скашиваю взгляд на людоедочку, та сидит в распахнутом пуховичке. Волосы собраны в небрежный хвост. На лице ни грамма косметики. Но с такой яркой внешностью она ей и не нужна. В руках — термокружка.

— Чего? — ловит мой взгляд. — Я тоже пристегнута.

— Ничего. Проверяю, не спишь ли.

— С вами не уснешь, — бурчит она. — У вас лицо, как будто мы не развлекаться едем, а опять сдавать нормативы.

Быстро стреляю взглядом в зеркало заднего вида. Неужели она права? Мне бы не хотелось портить людям отдых кислой физиономией. Решаю свести все к шутке.

— Да как тут расслабишься, когда у меня два неопытных бойца и одна ходячая катастрофа?

— Эй! — не слишком успешно изображает возмущение Элла.

— Кирилл опытный! — парирует Николь. — Он катался уже пять раз!

И выставляет ладошку с пятью растопыренными пальчиками. Качаю головой. Так-то да. Для нее все, что больше одного, уже много. Чему я удивляюсь?

— Ты тоже быстро научишься, — заверяет Николь Кирюха.

И они опять пускаются в бесконечный треп. Я увеличиваю мощность печки. Дорога постепенно уходит от города. Панельки сменяются частными домами, потом лесополосой. Сосны в утреннем тумане возвышаются, как сказочные великаны. Из-за сопки лениво выкатывается бледно-розовое солнце. И вдруг все вокруг становится золотым. Глазам больно от того, как сверкает снег. Река слева застыла, но под тонким льдом темнеет вода. Красиво.

— Ого… — тихо выдыхает Элла, восхищенно приникая к окну.

Минут через сорок Кир начинает ерзать.

— А долго еще?

— Час, — отвечаю, сверившись с навигатором.