— Лет через пять, — фыркаю я.

Элла показывает мне язык. Мы доедаем завтрак в спокойной атмосфере и начинаем собираться в больницу. Я одеваюсь быстро — сказывается привычка. Девочки тянут резину. Колян попросила у Эллы заплести ей что-то красивое. А та настолько серьезно подошла к просьбе дочери, что даже открыла туториалы на Ютьюбе.

По дороге в больницу ловлю себя на том, что не испытываю той паники, что вчера. Тревога есть, но она уже не гложет сердце цепной озверевшей псиной. Элла сидит рядом, листает что-то в телефоне, иногда на меня посматривает.

— Всё будет в порядке, — говорит тихо, кстати, не в первый раз за утро.

Я сдержанно киваю. И верю ей. Безоглядно верю.

В отделении пахнет антисептиком и кофе из автомата. Поднимаемся на нужный этаж. Я готовлюсь увидеть отца бледным, обвешанным проводами, но все немного не так, как я ожидал.

— Нет, вот что за геройство? Вам сказано лежать?! Вот и лежите! — из палаты доносится женский голос. Мы с Эллой переглядываемся.

— Таня, что ли? — изумляется та. Я толкаю дверь.

Отец лежит на подушках, бледный, но как будто бы даже бодрый. И действительно, Татьяна, да. Я ее видел однажды — и приметил. В простом свитере, при макияже. С аккуратной короткой стрижкой.

— Слава богу! — ворчит отец, увидев нашу бригаду. — Спасайте! А то я тут как в тюрьме строгого режима.

Татьяна оборачивается. На секунду в её глазах мелькает неловкость, с которой эта женщина, правда, очень быстро справляется.

— Сразу видно человека, который понятия не имеет, о чем говорит, — хмыкает она.

— Привет. А ты тут какими судьбами? — округляет глаза Элла.

— Да вот. Решила проведать. Ничего? Всё-таки это при мне случилось. Да я же и живу тут неподалеку…

— А, вот оно что! Конечно, ничего. Ты как скажешь, Тань!

Отец смотрит на посетительницу внимательно. Чего это он? Проникся благодарностью к своей спасительнице?

— Это вы мне, значит, таблетку сунули? — решает прояснить ситуацию.

— Нитроглицерин, — кивает Татьяна. — Повезло, что давление не сильно рухнуло. Так что вы уж тут не скачите сильно, не напрасно же мы вас всем миром откачивали.

— А что, он скакал, говорите? — интересуюсь я у Татьяны.

— В туалет встал! — вместо нее отвечает отец. — И скажи врачам, чтобы даже думать не смели вставлять мне… — смущенно осекается, но я догадываюсь, что речь шла о катетере.

— Ну, я побегу. ПВЗ в девять открывается. Тебя ждать, или ты на хозяйстве? — спрашивает Татьяна у Эллы, кивая на Николь.

А я напрягаюсь. Как-то не подумал я, что Элла хоть и сама предложила мне помощь, лучше ей не злоупотреблять. У нее свой бизнес, который требует ее присутствия.