— Гриш, — посмотрел на меня князь Ястрин. — И что ты им скажешь? Всё что можно было, я уже сказал.
— О, поверь. Мне есть, что им сказать или точнее предложить. Думаю, от моего предложения они не откажутся. — Уверенно и властно улыбнулся я другу.
Глава 15 Новогодние истории. Часть первая
Григорий.
Последние дни перед зимними гуляниями в царском лицее были напряженные. Все лицеисты пытались подчистить хвосты и закрыть учебный план.
Мне же было несложно сдавать все предметы, практически не глядя, как не крути, но даже самому лучшему учебному заведению империи было очень далеко хотя бы до чуть выше среднего института из моей прошлой жизни. Что уж говорить о моём прошлом учебном заведении, где студенты чуть не сходили с ума от сложнейшей программы.
По пришествию этого полугодия я прекрасно знал, кто из преподавателей трудился на благо моего завала по предметам. Дабы положить на столь учебной канцелярии заветную бумагу по моей несостоятельности в учёбе в этих стенах.
Однако как бы они не старались меня завалить. Всё было тщетно. Ещё на первом курсе вуза я знал в разы больше чем они став учителями.
Конечно, были индивидуумы, которые делали вид, что мои ответы не верны, и жирно выводили мне плохие оценки.
Однако после нескольких моих походов в учебную канцелярию с требованием об их присутствии на передаче, или личной сдачи предмета вышестоящим учителям, а также пары писем в Петербургскую академию наук с просьбой проверки на проф. пригодность данных учителей, быстро отбило у них желание пакостить.
Теперь эти люди просто пытались, как они думали задрать планку поставленной программы. Однако пока все бегали, сдавая хвосты по предметам, я был полностью чист и, в учебной канцелярии числился на бумаге, как один из лучших лицеистов.
В последний день перед отъездом из лицея, я как обычно стоял на скрытой тихой поляне и смотрел, как Елена уже беспрепятственно обращается со своей родовой силой.
Практически полгода ушло на то, чтобы девушка смогла полностью устранить свою врождённую особенность. И вот теперь моё дело было сделано, и сейчас я наблюдал, как Лена складывала печати и воспроизводила стихийные техники.
На поляне то и дело вспыхивали огненные искры или проявляли себя воздушные шары, которые неслись не всегда точно в ствол массивного дерева служившего ей мишенью.
Елена обладала огромным родовым потенциалом, и расположенностью к стихии ветра, огня, призыва и сотворения. До последних двух родовых элементов было пока рановато, однако первичные стихийные элементы ей уже начинали покоряться, явно заверяя её в том, что её недуг уже в прошлом.