Штыки и сабли в их руках дрожали от смертельной слабости и боевой ненависти к врагу.

Раздались залпы пушкарей и в это время распахнулись ворота, в которые с ревом, идущих на смерть в последний бой солдат, словно лавина устремилась в ворота, развивая над собой штандарты и флаги Остроговского полка.

Я же очутился на смотровой вышке, и сжал зубы от разворачивающейся картины, от которой, наверное, отвернулся бы сам бог.

Я же очутился на смотровой вышке, и наблюдал, как предвкушая лёгкую победу, полки Белогорова быстро приближались к заставе.

Однако пушечные залпы, проредив строй врага, вызвали минутное замешательство, и в этот момент из распахнувшихся ворот безымянной для меня заставы словно из самого ада лавиной хлынул полк Острогова.

Я же только и мог стоять смотреть, как бежали на врага солдаты заставы.

Как многие из них умерили только сделать один выстрел, прямо на бегу так и не добравшись до вражеских построений. Как их товарищи, переступая мертвые тела друзей и сослуживцев, вгрызались во вражеский строй в безумной и яростной штыковой атаке.

Наблюдал как обессиленные ядом солдаты валились перед врагом, и пытались дожить до того, как враг сам подойдёт к ним ближе и, вцепится в них руками и зубами, чтобы обездвижить и свалить ниц. Дабы их сослуживцам было легче их убить.

Я видел как Александр, и Виктория сражались с десятком офицеров Белогоровских полков. Всюду где они появлялись, стремительно перемещаясь по полю боя, был огонь и треск молний. Земля содрогалась и трескалась огромными рвами. Вспышки взрывов озаряли всё пространство перед ними, а стремительные водные потоки разрушали каменные преграды.

Сама смерть словно отошла в сторону, засмотревшись на ужасающую картину того, как остатки Остроговского полка вписывали себя в историю заходящей царской империи, внушая трепет и животный ужас в ряды вражеской армии.

Я смотрел на всё это, и моя душа съёживалась и трепыхалась словно птица, в клетке разбивая крылья в кровь об прутья темницы.

Видя как обессиленные ядом воины, которые уже не могли поднять рук, влетали во врагов и, валя их с ног, лбами прошибали им головы, используя свои лбы как последнее доступное оружие.

Я видел, как бойцы вырывали штандарты и знамёна Остроговского полка из мертвых рук товарищей, и неслись с ними вперёд в штыковую атаку. Заставляя врага дрожать и пятиться назад.

Место боя накрыл смрадный запах опаленной плоти вперемешку с едким запахом крови и пороха.

За короткое время несколько рот с обеих сторон канули в лету, усыпая трупами всё пространство.

Меня тряхнуло, и я оказался в гуще событий, там, где Виктория сражалась с двумя офицерами вражеской армии, заставая момент, когда её со спины на вылет проткнул шашкой, появившейся, словно из воздуха ещё один офицер в грязном от крови мундире с рассеченной щекой.