Также подтвердилась мысль касаемо лично меня. Она заключалась в том, что тут были все с кем я не нашёл общий язык во время бунта в городе. Эти аристократы, как и предполагалось, были очень рады меня тут видеть. Ведь теперь я на их территории, с их правилами и привилегиями, а не на горящих от взрывов улицах Петербурга.

Об этом явно говорили их злые и ехидные взгляды в мою сторону. Однако пока дальше гляделок дело не шло. Ведь они прекрасно понимали расстановку физических сил, а значит, пока прямые стычки не предполагались.

Так же я замечал на себе изучающие взгляды. Это тоже было предсказуемо. Много слухов как я думал, ходило про меня.

Тут как я и предполагал, были сплетни и про военное время, и про званый ужин с моей помолвкой на княжне, да и про то, что в отличие от всех остальных, я после окончания учебного года не отдыхал, а нёс военную службу.

Положение моё тут было двоякое и неопределённое для многих, если не для всех.

С одной стороны я был безродным гимназистом, которому за заслуги дали грамоту на учёбу в этом месте, и не факт, что я справлюсь с дарованной честью. Учёба это не саблей махать.

С другой стороны слухи о моей жестокости и неуравновешенности, как мне рассказала Роза и Николай, также были весьма распространены среди лицеистов. От чего многие думали, что я словно бешеная собака, которая может наброситься на любого встречного поперечного. Такой и вовсе не достоин светского общества, и должен быть убран подальше отсюда.

И была ещё одна сторона. Это была, наверное, самая изощренная сплетня, которую я также услышал от своих друзей, и которая могла заставить всех тут учащихся призирать мою персону.

Заключался слух в том, что я, помогая не из благих побуждений, а из подлости и корысти, принуждал спасаемых аристократов к долгу чести, дабы попасть сюда и стать аристократом заполучив одну из благородных девушек себе в жёны.

Но и этого мне было мало в моей подлой алчности. Ведь подлость моя не знает границ. Я же специально выбрал княжну Полозову, так как её семья только вернулась в свет общества и была беззащитна перед моими кознями.

В общем, я мерзавец и негодяй, который принудил бедную беззащитную девушку стать моей женой против её воли. Хотя против её воли тут, наверное, слух правдив.

Итог из этого был ясен. В глазах большинства, я был ещё тем уродом. Однако опасным уродом, с которым по первой лучше не связываться. Мало ли какую я подлость ещё замыслил.

И на фоне всех этих слухов была весьма интересна заинтересованность в моей дружбе трёх бывших гимназистов.

Всё бы нечего, вот только я не настолько был идиотом как думали те, кто подослал этих ребят мне в друзья.