Какого лешего она не работает, когда я на неё столько карт слил?

— Ну а что касается твоего первого вопроса… — тут старик открыл глаза, и я увидел, что они стали фиолетовыми. — Видишь ли, после гибели Земли Система посчитала меня недостойным стать демиургом или даже наёмником. Зато позволила стать судьёй, даровав силу и возможность определять судьбу приходящих ко мне на Осколок.

Хенг поднялся и, обойдя стол, небрежным движением толкнул меня вместе с креслом на пол.

Я на мгновение ощутил чувство невесомости, после чего мир сменил вертикальную позицию на горизонтальную. В затылке же запульсировал огонёк боли, когда я приложился им о твёрдый пол.

— Когда я вернулся из тумана на Осколок, в свой дом, то с неприятным удивлением обнаружил, что отныне должен разделить его с кучкой шумных, несносных и совершенно бесполезных людишек… — старик говорил негромко, словно больше для себя. — Они постоянно суетились, спорили обо всём и ни о чём. Глупые, как малые дети. Впрочем, я быстро понял, для чего мне их подарила Система.

Хенг схватил меня одной рукой за штанину и потащил по направлению к дальней двери, не прекращая при этом говорить.

— В моём доме всегда были гостиная, спальня и ванная. Мне, одинокому старику, больше и не нужно было. Но в одну из ночей, когда я проснулся от странного ощущения холода, я обнаружил у себя на шее цепочку со странным ключом, — Хенг остановился и, повернувшись ко мне, продемонстрировал эту самую цепочку с висящим на ней ключом.

В принципе, ключ как ключ, если только не считать странным то, что его верхняя часть была сделана из осколка золотистого кристалла, больно похожего на тот, что располагался в центре моего Аллода.

— А выйдя из спальни, я обнаружил, что количество дверей в моём доме стало больше на одну, — старик отвернулся и, не обращая внимания на то, что я зубами попытался вцепиться в ковёр, потащил меня дальше.

— И когда я открыл эту дверь и смог осознать, что она скрывает, меня озарило, в чём заключается замысел Системы, — не отпуская мою ногу, старик вставил ключ в замочную скважину, и до меня донеслось металлическое лязганье запорного механизма.

— И в чём же? — поинтересовался я, поняв, что зубами цепляться больше не за что, а руки с ногами по-прежнему отказываются функционировать.

— В отборе! Система выбирает сильнейшего. Она создаёт испытания, через которые могут пройти лишь самые целеустремлённые…

— Исходя из твоего рассказа и то, что на Осколке я других людей не наблюдаю, ты один этих «целеустремлённых»? Ох, б**…

Ругательство из меня вырвалось непроизвольно. Однако трудно сдержаться, когда злобный дед тащит тебя в темноту провала, да ещё и прикладывая головой о каждую ступеньку. А те были отнюдь не деревянными…