— О нет. Моих заслуг в былом мире не хватило, чтобы стать демиургом. Однако даже такой могущественной силе, как Система, требуются помощники, — продолжила Хенг, всё глубже утаскивая меня в темноту тоннеля.

И почему-то я был абсолютно уверен, что конечной точкой станет не курятник, о котором до этого говорил старикашка. И цыплят мы с ним пересчитывать, смеясь над этой «безобидной» шуткой, не будем…

Очередной удар об очередную ступеньку выбил у меня из головы метавшиеся в ней мысли, оставив лишь нарастающую боль, которая из затылка начала медленно перебираться к шее.

— И я с радостью принял свою роль… Знаешь, когда живёшь какое-то время в одиночестве, начинаешь смотреть на многие вещи под другим углом…

Чёрт его знает, про какой такой угол говорил этот поехавший, но я думал только об углах ступенек, которые ну никак не кончались. Я уже даже был бы рад увидеть в конце тоннеля свет и гильотину, чем ещё несколько минут биться головой о камень.

И словно в ответ на мои мысли старик остановился. Впрочем, когда я с трудом склонил раскалывающуюся от боли голову набок, то увидел, что мы остановились у очередной двери.

Правда, к ней подошёл ключ и от первой, так что Хенг, использовав его, открыл дверь, и нас окатило волной горячего воздуха, а тёмный тоннель осветило фиолетовое сияние.

Громко втянув воздух грудью, а через секунду выпустив его со свистом, Хенг шагнул внутрь помещения, таща меня за собой.

Внутри оказалось довольно светло, так что я, пусть и не в удобной позе, но успел рассмотреть, что это действительно был не курятник.

Зал, чьи стены были выложены гладкой плиткой, оказался небольшим. Однако места в нём хватило, чтобы разместить странную хреновину в виде каменного трона с высокой спинкой и четырьмя тонкими двухметровыми колоннами, образующими квадрат.

Вся эта композиция располагалась в центре зала, который освещало небольшое хрустальное деревце с плодами в виде магических кристаллов. Здесь эти кристаллы были куда больше и свет излучали ощутимо сильнее.

Вдоль стен стояло несколько стеллажей с различными ящиками, одинокое крутящееся кресло и совершенно не вписывающаяся в антураж больничная каталка на колёсиках.

Куда спустя мгновения со свойственной ему деликатностью, то есть абсолютно без неё, меня Хенг и уронил…

— Ты, наверняка, думаешь, что я сошёл сума, — оставив меня на каталке, дедок пружинящим от нетерпения шагом направился к стеллажам. — Так все говорят, когда оказываются здесь. Все действуют по какому-то глупому шаблону. Угрозы наверху, расспросы в тоннеле и мольбы в этом священном месте. Нет, чтобы проникнуться сутью происходящего. Понять, в чём заключается их ошибка. И принять свою судьбу.