Когда я сказал, что хочу встретиться с деканом физико-математического факультета, Исузу Ичимару, ректор ответил, что тот сейчас по счастливому стечению обстоятельств находится в институте и заканчивает свой последний рабочий день. Ректор затруднился объяснить мне причины, да я и не настаивал, лишь узнав у ректора, что это было решение совета университета и самого Исузу.
Из большой аудитории выходил сплошной поток студентов, я смотрел на них словно мы были из разных миров. Они смеялись, что-то говорили между собой и были моложе меня всего лишь лет на семь, ну, максимум девять, но мы были совершенно разными. На моем теле десятки шрамов, и это только те, что не убрала пластическая операция Харуки Сиоко. Я прошел войну, бился десятки раз на смерть, а они спокойно идут по коридорам университета и смеются, пустые и владеющие. Им не важны грядущие невзгоды, и так должно быть всегда. Я должен сделать все от меня зависящее, чтобы этот смех раздавался по всей Империи, чтобы не было войны.
Когда я вместе с ректором вошел в пустую аудиторию, то увидел мужчину почтенного возраста с седою головой и в старом потертом пиджаке, заполняющего какой-то журнал.
— Господин Дэйчиро Шосе? Я вас уже и не ждал, — с глубоким поклоном поприветствовал меня Исузу Ичимару. — Но я надеялся, что вы все же обратите свой взор на погибающую науку.
— А она разве умирает, достопочтенный Исузу? — спросил я. Ректор университета же стоял сзади меня красный, словно его ошпарили кипятком.
— Несомненно, господин Дэйчиро, и я надеюсь, ваша что инициатива по ужесточению наказания за правонарушения владеющим поможет науке. Но нужны более жестокие меры, потому я просил вас посетить университет, — от этих слов стоящий позади меня ректор схватился за сердце, но так и не издал ни единого звука. — Господин Дэйчиро, вы подождете меня пять минут? Мне нужно продемонстрировать вам, насколько умерла наука в своем храме, то есть в университете.
Небольшого кивка хватило, чтобы математик-профессор как мальчишка сорвался с места и побежал из аудитории, а ректор начал уверять меня, что все в порядке, что Исузу псих и нападает на учеников, а я, слушая, как ректор пытается меня отвлечь, удостоверялся в том, что я не ошибся. Не мог учитель, пусть и из университета, без причин пригласить в университет кровавого убийцу. Никто и никогда не писал мне просто так, математик был первым, что не озвучил причину в письме, потому я и решил посетить профессора.
Через три минуты прибыл Исузу с оценками и дипломной документацией выпускников университета за последние пять лет, а также с тетрадями, в которых сам Исузу записывал оценки успеваемости и уровень дипломных работ, которые заслуживали эти выпускники.