Сюда не ездили альпинисты, здесь не водились животные. В начале еще появлялись горные козлы и красивые серебристые хищники, что охотились на них, но когда я, закованный в металл, приблизился к самому сложному сорокакилометровому участку гор, то живых существ на моем радаре больше не было.
Двигаясь рывками по отвесным скалам, не выбирая маршрут и передвигаясь по прямой, я напоминал чудовище, которому плевать на все сложности. На вершинах мне было практически нечем дышать, голова постоянно гудела из-за перепада высоты, мышцы ныли от боли, а там, за спиной внутри палатки, постоянно бурчала Исида. То она кричала, когда я срывался со скал, то ругала за медлительность на вершинах гор, когда я прорывался через снега.
— Лавина! Гребаный демон, ты вызвал лавину! — орал наушник мне в ухо голосом Исиды. — Нам конец! Мы умрем!
— Конец это всего лишь начало, — ответил я ей и ускорился, пытаясь не проваливаться в снег. Бежать наперегонки с лавиной было сложно, но возможно.
— Аааааа! — приглушенно кричала в мешке, коим была палатка, девушка, а я летел вниз со скалы, психокинетикой корректируя маршрут. Когда ноги касались твердой поверхности, будь то дерево или камень, торчащий из снега, то я рывком набирал скорость и в прыжке летел в то место, с которого мог продолжить свой смертельный бег.
Так продолжалось около часа, и когда очередная лавина нас чуть не накрыла, а ветер усилился, я решил встать на ночевку и, найдя удобное место, наконец скинул с себя Исиду и все наши вещи. От моей брони шел пар, в некоторых местах она была измята камнями, что несла в себе лавина. Один раз лавина почти нас накрыла и мне пришлось изо всех сил пытаться отвести все камни от Исиды и, разрывая мышцы, ускоряться.
Исида, выбравшись из своего укрытия, начала быстро разбивать лагерь, стараясь не смотреть на меня, лежащего в снегу. Перегрев тела был ужасающим, несмотря даже на минусовую температуру, броня и я нагрелись так, что снег таял подо мной с ужасающей скоростью, а мышцы от нагрузок и вовсе перестали меня слушаться. Я устал так, что не мог пошевелиться даже когда девушка начала снимать с меня броню, а после затаскивать в палатку. И только после того, как в меня влилось литра два воды и две банки тушенки, я смог хоть немного двигаться. А на меня смотрели испуганные глаза, но в них был иной страх, подобный которому я когда-то видел только в глазах Чихеро, в таких же горах, как эти.
— Ты чудовище, Дэйчи, — произнесла Исида, снимая с меня бинты. — И я когда-нибудь тебя убью, но только после того, как изнасилую.