— Ну не было, так не было… — улыбнулся я, очень добродушно.
— Последний шанс! Слижи!!! — теперь без смеха, и крайне решительно, дернув нервически щекой, бросил он.
— Сделай вид!… — донеслось от кого-то. — Он псих!..
— Кто это?!! — в серьез задергалась щека. — Назовись!!!
А в ответ тишина.
— Так и думал… Трус… — удовлетворенно, констатировал он, и опять сосредоточился на мне. А так как я остановился, позади был уже фонтан, приблизил свою шпагу к моей груди вплотную.
— Шпага, хоть фамильная? — улыбаясь, уточнил я. — Или с барахолки⁈ — смешки на удивление не раздались. Наоборот напряжение дико возросло…
Граф вытянув слегка губы, переместил во рту трубку, и констатируя факт, произнес:
— Ты в последний раз квакнул… — и резко двинул шпагу вперед, желая проткнуть.
Глава 2
Заметив, что время замедляется, спасибо Мурке, я резко ушел влево, позволяя шпаге, начать, мелено уходить вперед.
Задумчиво обмотал ее лезвие по всей длине, таким же каркасом, как и до этого платье, и, взяв из Красного Костра, пламени в треть свечи, дотронувшись пальцем посередине, сбросил ее в металл…
Раскалив ее вмиг до ярко красного, я тут же потянул силу назад, почти полностью ее, охладив, до окружающей температуры.
Ну что ж, металл точно отпустил… И взяв за лезвие, быстро, с совершенно небольшим для меня усилием, намотал ее как ленту на руку. Точнее, как толстую железную проволоку… Вытащил из нее руку, полюбовался… М-да… Не совсем красиво… Обычная с виду толстая пружина. Чего-то не хватает… Развел кольца в стороны, и еще к эфесу поджал, превратив, в приятную глазу, металлическую круглолистную ромашку. Пикантно загнул кончик бывшей шпаги в центре…
Вот теперь ажур!
Вернулся на прежнее место, и время вновь побежало…
— Умри!!! — выпалил Дварский, ткнув меня лютиком в грудь. Это ж надо было так разогнаться…
И победно заглянул в мои глаза. Пытаясь разглядеть, предсмертный ужас и конвульсии.
Я задумчиво поглядел ему в глаза, иронично улыбнулся. На что Граф отшатнулся…
— Бутафорская… — произнес я, констатируя. — Явно купил у фокусника на рынке… Или в балагане⁈ — уточнил я у Сусюра, опасливо отстранившегося с эфесом, не верящее разглядывающего мою целую грудь… А потом, и крайне удивленно начавшего разглядывать, образовавшийся цветочек.
— Ты-ы-ы… — выдавил он, сменив на лице удивление, на ненависть ко мне, и одновременную жалость к себе. А возможно и к своей верной шпаге.
— Симпатичный! — оценил я, лютик, его перебивая, и оценивающе потрогал за лепесток.
Вокруг, грохнул смех, явно публика была шокирована, причем за несколько секунд, дважды… И смех был больше похож на истерику.