— А если… И это переживет?

Светлейший Архимаг, поднял голову вверх, уставившись в потолок, как будто в действительности, подозревая, что столь невозможное стечение обстоятельств, все-таки может произойти. Тщательно его изучил, как будто, задумываясь, «а не снести ли и его?», организовав, таким образом, в личном кабинете, тотальную свежесть. Тяжело вздохнул…

— Если произойдет, то я посчитаю это Знаком… Что ОН достоин быть Личным Телохранителем, моего Цветка… — опустил свой взгляд вниз, все же не порушив потолок, но похоже, готовый порушить Ренделиона.

— Но ты, должен сделать ВСЕ, чтобы этого не случилось!..

И Ренделион еще раз кивнул.

— Да, чуть не забыл, — устало вытер лицо руками, поставив локти на стол, Альдарион. — С ним, прибыла его сестра… Цветок хранить, как все Цветы. Еще более молода, так что внимание, пусть погасят…

Военный советник, опять кивнул, почувствовав, что Лучезарный, пусть не в себе, но все же, обоснованно опасен. И здесь замешаны не только его личные чувства к внучке, но и что-то еще.

Подумал, и решил, кое-что уточнить:

— Светлейший Альдарион…

— Да Ренделион, говори… — разрешил Лучезарный, и военный советник, продолжил.

— Этот эльф… Он опасен… Для кого⁈

— Для Алинилинель… — вновь потер лицо руками, Светлейший. Опустил свои руки на стол… И вглядевшись с абсолютной уверенностью в глаза Ренделиона, продолжил. — Это Смерть, и инкуб, для моей внучки…

— Ясно… — ответил Ренделион, осознавая.

— Считайте, что он мертв, Светлейший… — произнес он, вставая.

— Ты не знаешь, но он ее уже изувечил… — скорбно ответил Альдарион, глядя на свои ладони. — Я проверил Скипетром. Она теперь не совсем Светлый Эльф… — и Светлейший, покосился на лежащий на столе Артефакт. — Он ее… Исказил на самом глубинном уровне. На уровне Кирпичей Сияющей Основы. Теперь она частично волк, частично человек, а в остальном, вообще не понятно кто. Там что-то есть и от Темных… — Светлейший горестно вздохнул. — Теперь даже я, не знаю, как это распутывать.

Ренделион побледнел, оценив сейчас четко, масштабы постигшего бедствия, и теперь понимая, что конкретно, это может значить.

— Я ЕГО УБЬЮ!!!. — произнес он, свирепея.

* * *

Вода отжурчала, нежный как свирель голосок, перестал напевать песню, а мы с Алиной, чувствуя, что вот-вот лопнем, закончили с самым вкусным. Сложили кости от растаявших во рту ребрышек, на свои места… Шпажки, деревянные шампура. Побросали в блюдо шкорки от изумительно вкусных фруктов. Туда же косточки, от имевших оные…

Теперь стол имел, крайне удручающий вид, заставляя задуматься, что же на нем было. Принуждая кипящую фантазию дорисовывать вкусные подробности, изысканнейших, ранее присутствовавших на нем блюд. Особенно, с учетом заполняющих комнату умопомрачительно вкусных запахов, картинно разложенных остатков, надгрызенных фруктов, леса шпажек, ребрышек и шампурков над натекшим ароматным, мясным соком, и основательно подточенным сыром. Из прочих деликатесов, остался полностью не тронутым, приятно зеленеющий салат, и белый ароматный, красиво разложенный, ажурно нарезанный хлеб… Ну и… Остатки грибов, и салфетки.